Михаил Шолохов

четырех часов. С утра было жарко. В небе ни облачка, а солнце палило так, что буквально нечем было дышать. Мины ложились страшно густо, и, помню, пить хотелось до того, что у бойцов губы чернели от жажды, а я подавал команду каким-то чужим, окончательно осипшим голосом. Мы перебегали по лощине, когда впереди меня разорвалась мина. Кажется, я успел увидеть столб черной земли

лись бабы, запахнув донские шубы, опушенные бурым поречьем 21 . В середине

Луг, скошенный возле хуторских гумен, светлел

седьмого рано утром. Сначала, в новинкуто, было страшновато малость. Минометами сильно они нас одолевали

Одному-то и курить и помирать тошно.

оскалом зубов. И так неожидан был для Копылова

к нему нагибается красная повязка, у Ильи в голове будто кузница стучит в висках размеренно и жарко.

сыпал скороговоркой дробное и деловитое

повылупились новые хутора. За товаром ездили верст за пятьдесят и больше, а тут вот она – лавка со свежими сос

По просторному двору, огороженному посеревшим штакетником, по раздавленной гусеницами тракторов присохшей траве потерянно бродил ветер.