Марина Суржевская

Катерина тоже высунулась из окна, и я впихнул ее обратно. Не хватало еще новых свидетелей. – Не рассмотрел. – Быстро

друзья. Ее стряпчий, научивший Зою любить. И слова архиепископа, терзающие

Ты встречаешь разных мужчин, примеряешь их как одежду, оцениваешь за и против. Ищешь причины и доводы. А потом приходит тот самый. Берет тебя за руку, говорит: идем. И больше нет никаких причин и доводов. Нет никаких за и против. Ты берешь его руку и идешь, не спрашивая куда.

Если ты споткнешься – я поймаю. И если потеряешь опору, ориентиры и разум – тоже…

Когда все катится в бездну и становится невыносимым, каждый задается вопросом: где именно он свернул не туда. Где тот злосчастный поворот, после которого новый шаг лишь приближает падение к пропасти. Точка невозврата, делящая жизнь на до и после.

Ты не уйдешь больше, потому что я устал скулить каждую ночь на этой кровати, понимаешь? Устал выворачиваться наизнанку, пытаясь не думать о тебе. Устал заливать в себя разное пойло, чтобы хоть немного поспать.

Вранье, что для любви надо узнать человека. Ничего для этого не надо: и одного взгляда, слова, прикосновения бывает достаточно, чтобы глупое сердце попало в силки и уже не смогло выбраться!