Мария Метлицкая

сказания – про прозрачные лифты, про сказочные часы с поющими петухами, про бассейны с натуральными пальмами, про японские – (японские!) – рестораны, где едят сырую (вы в это верите?) рыбу. Из моих знакомых там, конечно, не был никто. И вот мне, зачуханной кормящей матери, тяжело отходившей и тяжело отродившей, вкусившей счастье материнства и уже несущей его тяжкое бремя и, конечно, даже не помышляющей о светской жизни (была ли она тогда во

моей жизни. – И добавил:  – Прости меня, если сможешь. – А семья? Дети, внуки? – спросила она. – Это две параллельные прямые, Лорка. И они никогда не пересекаются. Тебе, как дочери математика, это должно быть из

толстую покосившуюся дверь. Крепкие, темные от времени бревна, здоровенная осыпавшаяся печь, деревянные полы из широких, даже не скрипнувших досок. Кровати с металлическими спинками, огромный дубовый стол на слоновьих ногах. В шкафах – кастрюли с помятыми боками, закопченный алюминиевый чайник. У печки – объеденные

больше, чем вышло на деле. Быстро оделись и побежали на завтрак. И стало легко, как будто оба скинули какую-то тяжесть, что называется – отработали номер. Ничего

улице пахло весной. Лиза кружила по улицам, ругала себя и все же подошла к его дому: вдруг повезет и Дымчик появится? Не повезло. Надо возвращаться, у ребенка режим. * * * Он стоял у ее подъезда и курил. Лохматый, кудрявый, худющий, замерзший. Самый любимый. Они

приобщиться» – «поверить в бога», «кучиться»  – «просить», «умолять», а  «скудаться» – «хиреть», «недомогать». Откуда Варвара Степановна, прожившая в Москве

Юлька любила эффекты и явилась, как всегда, неожиданно, чертом из табакерки, но при этом очень дорогим и любимым гостем.

погостить мамаша – батя к тому времени помер. Ходила по квартире и качала головой – удивлялась всему. Белоснежной раковине, кухонной мойке, горячей воде, бегущей

Толик обиделся: – Если бы ты меня не

меется, позаботился о своей безопасности! Ключ от почтового ящика всегда у меня