Мария Метлицкая

толстую покосившуюся дверь. Крепкие, темные от времени бревна, здоровенная осыпавшаяся печь, деревянные полы из широких, даже не скрипнувших досок. Кровати с металлическими спинками, огромный дубовый стол на слоновьих ногах. В шкафах – кастрюли с помятыми боками, закопченный алюминиевый чайник. У печки – объеденные

больше, чем вышло на деле. Быстро оделись и побежали на завтрак. И стало легко, как будто оба скинули какую-то тяжесть, что называется – отработали номер. Ничего

улице пахло весной. Лиза кружила по улицам, ругала себя и все же подошла к его дому: вдруг повезет и Дымчик появится? Не повезло. Надо возвращаться, у ребенка режим. * * * Он стоял у ее подъезда и курил. Лохматый, кудрявый, худющий, замерзший. Самый любимый. Они

даже глупая Зина. Все еще вместе, и все шутят, и смеются над

Юлька любила эффекты и явилась, как всегда, неожиданно, чертом из табакерки, но при этом очень дорогим и любимым гостем.

погостить мамаша – батя к тому времени помер. Ходила по квартире и качала головой – удивлялась всему. Белоснежной раковине, кухонной мойке, горячей воде, бегущей

Толик обиделся: – Если бы ты меня не

меется, позаботился о своей безопасности! Ключ от почтового ящика всегда у меня

грустном. У нас две пенсии, моя и мамина. Както справляемся, не голодаем. А про наших

Всю жизнь они разговаривали на разных языках и никогда не понимали друг друга.