Лия Совушкина

вала цветочный чай. – Хорошо-о, – протянула я, щурясь солнечным лучам.

гать. Странное и новое ощущение, давно позабытое мной. Я

он замер, заметно побледнев, и метнул взгляд в сторону большой кровати. Там на белоснежных простынях металась в горячке Глория. Её светлая кожа раскраснелась и покрылась потом. Волосы тёплого оттенка шоколада разметались по подушке и сейчас больше напоминали слипшиеся сосульки. Лицо искривила гримаса боли, несмотря на то,