Лев Толстой

Все счастливые семьи похожи друг на  друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Узнал я, что жив всякий человек не заботой о себе, а любовью.

Народная толпа страшна, она отвратительна. Они - как волки: их ничем не удовлетворишь, кроме мяса.

Раз Варенька, разговаривая со мной про эту непонятную для всех нас связь, объяснила ее так: – Дмитрий самолюбив. Он слишком горд и, несмотря на весь свой ум, очень любит похвалу и удивление, любит быть всегда первым, а тетенька в невинности души находится в адмирации перед ним и не имеет довольно такту, чтобы скрывать от него эту адмирацию, и выходит, что она льстит ему, только не притворно, а искренно.

– А Костылин – мужчина грузный, толстый, весь красный, а пот с него так и льет.

Ответ, которого он не  мог найти, был тот самый, который дал Христос Петру: он состоял в том, чтобы прощать всегда, всех, бесконечное число раз прощать, потому что нет таких людей, которые бы сами не были виновны и потому могли бы наказывать или исправлять.

Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает модных сапог, а носит домодельные»

потеряли людей от усталости и в госпиталях более 15 тысяч; а ежели бы наступали, того бы не было. Скажите ради Бога, что наша Россия – мать наша – скажет, что так страшимся и

из-за приличия и участия просвечивало равнодушие и даже насмешка.

очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Все, все в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и, потом, хороша, необыкновенно хороша, ловка – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный