Лев Толстой

Узнал я, что жив всякий человек не заботой о себе, а любовью.

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Раз Варенька, разговаривая со мной про эту непонятную для всех нас связь, объяснила ее так: – Дмитрий самолюбив. Он слишком горд и, несмотря на весь свой ум, очень любит похвалу и удивление, любит быть всегда первым, а тетенька в невинности души находится в адмирации перед ним и не имеет довольно такту, чтобы скрывать от него эту адмирацию, и выходит, что она льстит ему, только не притворно, а искренно.

– А Костылин – мужчина грузный, толстый, весь красный, а пот с него так и льет.

позволено тем, которые находятся в неволе, нужде и бедствиях. Все это были как будто нарочно выдуманные

Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает модных сапог, а носит домодельные»

потеряли людей от усталости и в госпиталях более 15 тысяч; а ежели бы наступали, того бы не было. Скажите ради Бога, что наша Россия – мать наша – скажет, что так страшимся и

Борис – офицер, сын княгини Анны Михайловны, Николай – студент, старший сын графа, Соня – пятнадцатилетняя племянница графа, и маленький Петруша – меньшой сын,  – все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах

очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Все, все в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и, потом, хороша, необыкновенно хороша, ловка – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный

конце стола, мужской на своем. – А вот не спросишь, – говорил