Иннокентий Анненский

Как будто суд Глазам людей принадлежит, и смеем Мы осудить, не распознав души, Коль человек ничем нас не обидел.

На совести держи ты, не забудь сказать Родителям Ореста: умер юноша.

Лишь слово царствует. Меч был рабом всегда. Лишь словом создан свет, лишь им создастся снова.

Не я, и не он, и не ты, И то же, что я, и не то же: Так были мы где-то похожи, Что наши смешались

Прекрасный, сильный, статный, пышный Гуляет кот в мозгу моем. Он, как в своей каморке, в нем И там мяучит еле слышно.

Аполлон

А если мужа убивает женщина?Предводительница хора

Не кровное родство — вина не кровная.АполлонТак, стало быть, не стоит ничего, пуста

Супруги Зевса, Геры, клятва брачная?

И значит, вы смеетесь над Кипридою,

Дарящей людям лучшие из радостей?

Супружеское ложе, где сама судьба

Жену связала с мужем, — всех священней клятв.

И если в мире ты с мужеубийцами

И если ты не мстишь им гневом гибельным,

То знай: не вправе гнать ты и преследовать

Ореста. Нетерпимая к одной вине,

К другой вине ты слишком снисходительна.

Нет, пусть Паллада этот наш рассудит спор.

Это - лунная ночь невозможной мечты...

Но недвижны и странны черты:

- Это маска твоя или ты?Вот чуть-чуть шевельнулись ресницы...

Дальше... Вырваны дальше страницы.

Поверь, Мегара, что и в жизни смерч,

Как в поле ураган, шумит не вечно:

Конец приходит счастью и несчастью...

Жизнь движет нас бессменно вверх и вниз,

А смелый - тот, кто не утратит веры

Средь самых страшных бедствий: только трус

Теряет бодрость, выхода не видя...

Эту сказку мне шепчет седая молва: Распахнулась, сияя, там храмов высь, И алтарное ярче Будто вспыхнуло пламя вмиг… Флейта, Музы рабыня, Лучших песен своих

О, старики так часто смерти просят,

А стоит ей приблизиться — никто

Уж умирать не хочет. Старость тотчас

Становится отрадною для них.