Галина Романова

Мне ни слова. Наташка тоже не знала. Дочка мне

подростками, когда его дед рассказывал о наследстве. Он явно прислушивался к разговору взрослых, так как, по словам одного из подростков, даже прикрикнул на них, чтобы они не шу

уютного диванчика на двоих. Неприветливо буркнул: – Присаживайтесь, граждане полицейские. Чем могу?

из незашторенных окон заливает комнату – хоть плавай в нем! Я недовольно мычу и пытаюсь натянуть одеяло на голову, но крепкая рука удерживает его, а твердый голос повелевает: – Подъем! – Дай поспать, – ною я, – воскресенье же… – Вот именно. Завтра нам на работу, значит, со всем этим нужно разобраться сегодня, – отвечает Лара. Я вспоминаю «все это» и, признав ее правоту,

обоих своих братьев. Он был худощав, но с животиком, с волосами редкими, но покрывающими весь череп, и если Лев с Эдуардом выглядели

женился. Это все, что я понимаю. И мне все равно, как это может быть. Никита исчез и какое-то время не появлялся. Звонки Инны или сбрасывал, или коротко

как он просит, но сейчас семья оказалась в огромной беде, поэтому, собравшись

потом решил, что это не его дело и не его квартира. Найда может

– Много чего. – Маша отставила пустую тарелку из-под супа, подтянула за край тарелку с рыбной запеканкой. – Вы чего точно хотите, Иван Семенович? – Я? Да, собственно… – Его полные плечи под тонким пуховиком приятного небесного цвета слегка шевельнулись. – Да, соб

– А что, нельзя? – В голосе Нинель прозвучал вызов. Ее, конечно, уволят по итогам этой поездки. И хорошо еще, если не с волчьим билетом. Но унижаться она не станет