Елена Афанасьева

думал, что где-то далеко есть страны, в которых

Стихи как дети, и дети как стихи. Сначала мы молимся, чтобы они были – всё равно какие, хорошие, плохие, непонятные, разные. Только бы были! Только бы тебе было суждено это рождение – ребенка ли, строфы ли. Сначала мы молимся, чтобы они были. И только потом начинаем понимать, что хорошие чужие лучше своих плохих. Или никаких. Та девочка, в ворожбе крымского заката начинавшая понимать про стихи, еще ничего не знает про детей. Про детей знает другая, бредущая теперь берегом осеннего моря. И между

Она открывала своим ключом нашу дверь – и вместо доброй, любимой, ласковой и помогающей мамы входила волна тяжелой, давящей энергии. Даже если она ничего и не говорила. Молчать мама умела так, что рядом находиться было просто невозможно.