Анна Гур

нельзя. Нельзя даже мечтать. Даже думать нельзя.

палате. Ощущаю, как Исаев целует меня

У папы такая была. Он в ней в гараже пропадал. Лет двадцать, наверное, служит исправно. – ЧЭмодан куда класть будЭм? – мужичек задает вопрос и тянет руку. Помочь хочет, а я смотрю на него и не понимаю, как он собрался мою кладь поднимать. Видок водителя такой, что кажется, дунешь – улетит. Правда, нос

рыпаешься. Этим вопросом занимаюсь я. Замираю под пристальным взглядом мужчины, который неожиданно надвигается на меня, как шторм, и цепляет мои волосы, приближая

мгновение очередной болевой спазм меня буквально оглушает, и я со всей силы сжимаю руку Льва, а он молчаливо сносит все… – Когда скажу, будьте готовы тужиться…

умеет и практикует, как говорится. – Нет. Не думаю. Руслан

произошло, мало ли! Чего только не думал, а оказалось… совсем другое…

запястью, есть маленькое родимое пятнышко, очень похожее на птичку с распахнутыми крыльями. Обычно мне задают вопрос, не татуировка ли это. Ожидаю, что такой же вопрос последует и от властного незнакомца, но он не спрашивает.

хорошо, Надь, – отвечаю с теплом, – все, что ни случается, как говорится… – К лучшему?! – вновь смеется, и я понимаю, что это у нее сейчас нервное. – Да. К лучшему. Как там говорят? Если к другу ушла невеста, то неизвестно…

Кровожадная натура поднимает голову, оскаливается