Алекса Гранд

детства. – Аня, что с кашей? – Сгорела.

мать моё настоящее. С этими мыслями я укутываю Лину в объятья и свободной рукой достаю телефон. Наощупь набираю номер помощника и выдаю короткие

в поступках другого мужчины. – Спи, Ника. Сон – лучшее лекарство. – И как можно больше жидкости

кем хочешь? С ним? – эмоционально тыкает в меня Ксения Анатольевна и прикладывает ладони к вискам. – Что на тебя нашло? Что за глупости?

в эту секунду решений зависит наше дальнейшее благосостояние.

Оставив маму смотреть «Унесенные ветром», я весь вечер сижу рядом с Ришей, пока она выводит плавные линии фломастерами. Обещаю свозить ее на днях в дельфинарий и по укоре

поймать момент в банку и законсервировать

не видно. Неудивительно. Я отбил у него девушку, испортил днюху, а теперь еще и занял

дальше отметка настроения и вовсе ползет вверх, когда я вспоминаю об официальном разрешении пропустить пары.  В небольшой зал с лишенным лоска щербатым паркетом и хлипким станком я вхожу одной из последних, глотая приготовленную с

тумбочку пузырек из-под лака для ногтей:  – двойной эспрессо мне занеси. Приняв покаянный вид, Ольга