Приключения Незнайки и его друзей

Пушинка сбегала домой и принесла зелёненький сарафанчик в полосочку.— Что это? — удивился Пилюлькин. — Я не хочу надевать сарафанчик! Все будут принимать меня за малышку.— Ну и что ж тут такого? Разве плохо быть малышкой?— Плохо.— Почему? Значит, по-вашему, мы плохие?— Нет, вы хорошие… — замялся Пилюлькин, — но малыши лучше.

— Я не написал ещё ни одной книги, — признался Смекайло. — Писателем быть очень трудно. Прежде чем стать писателем, мне, как видите, пришлось кое-чем обзавестись, а это не так просто. Сначала мне пришлось ждать, когда будет готов портативный стол. Это растянулось на долгие годы. Потом я ждал, когда сделают бормотограф. Вы знаете, как мастера любят тянуть и задерживать. В особенности этим отличается Шурупчик. Представьте себе, он два с половиной года только обдумывал, как сделать этот прибор. Ему-то ведь всё равно, могу я ждать или не могу. Он не понимает, что у меня творческая работа! Конечно, бормотограф — сложный прибор, но зачем усложнять и без того сложную вещь?— А он разве усложнял? — сочувственно спросил Винтик.— Конечно, усложнял! Стал делать не просто бормотограф, а какой-то комбинированный бормотограф с пылесосом. Скажите, пожалуйста, зачем мне пылесос? На это ушло лишних полтора года. Ну ничего! — махнул Смекайло рукой. — Теперь это у меня есть, недостаёт пустяков.— Хорошо бы придумать такую машину, которая могла бы за писателя думать, — сказал Шпунтик.— Вы правы, — согласился Смекайло.

– Мне можно без очереди – я поэтесса!

– Так ты из-за рифмы будешь на меня всякую неправду сочинять? – вскипел Знайка.

– Конечно, – ответил Незнайка. – Зачем же мне сочинять правду? Правду и сочинять нечего, она и так есть.

– Скажите, пожалуйста, а какую книгу вы написали?

– Я не написал ещё ни одной книги, – признался Смекайло. – Писателем быть очень трудно.