Мой спутник

"В 1974 году югославская художница Марина Абрамович провела в Неаполе перформанс, ставший одним из самых обсуждаемых и страшных экспериментов в истории современного искусства. Акция под названием «Ритм 0» была задумана как исследование границ человеческой морали и жестокости.

Суть перформанса была проста: художница стояла неподвижно шесть часов, разрешив зрителям делать с ней всё, что они захотят. На столе перед ней лежали 72 предмета — от безобидных перьев, роз и вина до ножей, лезвий и даже заряженного пистолета. Абрамович заранее объявила, что не будет сопротивляться ни одному действию.

Сначала зрители вели себя осторожно — кто-то дарил цветы, кто-то просто наблюдал. Но с каждой минутой публика теряла сдержанность. Люди начали использовать острые предметы, срезали одежду, оставляли порезы на коже. Некоторые заставляли её менять позу, прикалывали к телу предметы, наносили мелкие увечья. Атмосфера постепенно превращалась из любопытства в насилие.

Кульминацией стал момент, когда один из мужчин приставил к виску Марины заряженный пистолет, положив на курок ее же палец. Завязалась драка между зрителями — одни пытались остановить происходящее, другие защищали своё «право» на действия.

Когда шесть часов истекли, Абрамович просто пошла навстречу публике. Люди начали избегать её взгляда и стремились выйти из зала — словно столкнулись с собственной тенью. Позже художница рассказывала, что чувствовала себя полностью обезличенной: зрители перестали видеть в ней человека, воспринимая как безмолвный объект для эксперимента.

После перформанса Абрамович говорила о том, что её целью было показать, насколько быстро человек способен перейти грань и вернуться к дикому, агрессивному состоянию, если ему позволить всё. Этот опыт, по её словам, доказал, что в подходящих обстоятельствах большинство «нормальных» людей способны на жестокость."



Этот случай из реальной жизни известен мне уже довольно давно и в своё время очень поразил. И поразил не столько поведением людей, которые превращались в животных из-за безнаказанности, а скорее решимостью женщины принести себя в жертву этой самой животности. И именно его я вспоминала всё время, пока читала рассказ Горького, поэтому и решила поделиться статьёй из интернета, не добавляя к ней ничего от себя.

Горький, в лице автора рассказа вёл себя примерно также со своим спутником от Одессы до Тифлиса, которого он, собственно, выбрал себе сам, испытав какой-то странный интерес к голодному, работающему среди босяков человеку кавказской наружности, который, как позже выяснилось, оказался грузинским князем Шакро Птадзе. Он позволял этому спутнику всё, что тому хотелось делать, а хотелось ему, в принципе, только есть от пуза и ничего не делать. Грузин прекрасно осознавал, как и эти люди, которые издевались над художницей, что он в нахаляву проживает это путешествие в Крым, он это даже проговаривал вслух, но продолжал нахлебничать.

Шакро, словно глупое а оттого самоуверенное животное, признался Максиму (автору) даже в том, что готов был предать его, чтобы выжить в опасности, в которой оказались спутники. Но самое до тошноты противное его поведение, я процитирую, чтобы вы вкусили, какова цена писательства. Да, именно писательства, потому что не иначе как оно заставляло многих писателей покидать свои уютные кресла, даже если таковые имелись, и странствовать по свету, подвергая свою жизнь опасности и позволяя людям проводить над собой эксперименты, о которых участники даже не догадывались. Я это воспринимаю только так и другой мотивации подобному терпению Горького не нахожу. Так что профессия писателя, подчас, более грязна и опасна, нежели любая другая. А события в рассказе действительно основаны на реальных событиях.

"Пела какая-то птица, задорно и звучно. Её серебряные трели таяли в воздухе, полном тихого и ласкового шума волн, и, когда они исчезали, слышалось нервное стрекотанье какого-то насекомого. Костёр горел весело, и его огонь казался большим пылающим букетом красных и жёлтых цветов. Он тоже рождал тени, и эти тени весело прыгали вокруг нас, как бы рисуясь своею живостью пред ленивыми тенями луны. Широкий горизонт моря был пустынен, небо над ним безоблачно, и я чувствовал себя на краю земли, созерцающим пространство – эту чарующую душу загадку... Пугливое чувство близости к чему-то великому наполняло мою душу, и сердце трепетно замирало.

Вдруг Шакро громко расхохотался:

– Ха, ха, ха!.. Какой тебэ глупая рожа! Савсэм как у барана! А, ха, ха, ха!..

Я испугался, точно надо мной внезапно грянул гром. Но это было хуже. Это было смешно, да, но – как же это было обидно!.. Он, Шакро, плакал от смеха; я чувствовал себя готовым плакать от другой причины. У меня в горле стоял камень, я не мог говорить и смотрел на него дикими глазами, чем ещё больше усиливал его смех. Он катался по земле, поджав живот; я же всё ещё не мог придти в себя от нанесённого мне оскорбления...

Мне была нанесена тяжкая обида, и те немногие, которые, я надеюсь, поймут её, – потому что, может быть, сами испытали нечто подобное, – те снова взвесят в своей душе эту тяжесть.

– Перестань!! – бешено крикнул я.

Он испугался, вздрогнул, но всё ещё не мог сдержаться, пароксизмы смеха всё ещё схватывали его, он надувал щёки, таращил глаза и вдруг снова разражался хохотом. Тогда я встал и пошёл прочь от него. Я шёл долго, без дум, почти без сознания, полный жгучим ядом обиды. Я обнимал всю природу и молча, всей душой объяснялся ей в любви, в горячей любви человека, который немножко поэт... а она, в лице Шакро, расхохоталась надо мной за моё увлечение! Я далеко зашёл бы в составлении обвинительного акта против природы, Шакро и всех порядков жизни, но за мной раздались быстрые шаги.

– Не сэрдысь! – сконфуженно произнёс Шакро, тихонько касаясь моего плеча.

– Ты молился? Я нэ знал.

Он говорил робким тоном нашалившего ребёнка, и я, несмотря на моё возбуждение, не мог не видеть его жалкой физиономии, смешно искривлённой смущением и страхом.

– Я тэбя нэ трону болше. Вэрно! Ныкогда!

Он отрицательно тряс головой.

– Я выжу, ты смырный. Работаешь. Мэня не заставляешь. Думаю – почэму?

Значит – глупый он, как баран..."

Иллюстрацию из рассказа мне захотелось заменить на изображение Горького, чтобы как-то облагородить эту тему и свой отзыв, в котором слишком много низкого...