Моя тайна, или Книга бесед о презрении к миру

Но какое безумие объявлять войну и ненависть себе самому из желания быть кому-нибудь другом!

ты называешь свое желание невозможностью. Но да будет так, раз не может быть иначе.

Я постараюсь изо всех сил остаться при себе, соберу разбросанные обломки моей души и усиленно сосредоточусь в себе. Правда, теперь, пока мы говорим, меня ждут многие важные, хотя все еще земные дела.

и ты не замечаешь, что то же самое можно сказать любому дряхлому старцу, ибо кто не был ребенком еще вчера, вернее – кто и сейчас не ребенок? Мы на каждом шагу видим девяностолетних мальчиков, ссорящихся из-за пустяков и все еще погруженных в изучение ребяческих наук.

Ребяческий возраст проходит, но ребячество, как говорит Сенека, остается;