Пролог
Кася стояла посреди пустого школьного коридора. Инесса Вадимовна, её новая классная руководительница, отвечая на телефонный звонок, прошептала ей: «Я сейчас вернусь, подожди здесь!» – и убежала по лестнице на третий этаж.
Урок уже начался, было тихо. Кася и так опаздывала, причем не на какие-то часы или минуты, а на пять дней. Было 6 сентября. Их с мамой переезд задержался, они только вчера приехали в этот город – и Кася сегодня пришла в новую школу первый раз.
Только это не школа, конечно, нужно отвыкать называть её так. Теперь она будет учиться в гуманитарном лицее! Мама этому очень радовалась, но Касе было всё равно. Её разлучили с друзьями из прежнего класса – какая разница, как здесь называется всё новое! Главное, чтобы не началось опять «это» – последнее время ей стало труднее справляться с её особенными приступами.
Кася отошла к окну и прислонилась к подоконнику.
В другом конце коридора раздались голоса. Два мужчины вышли из широких дверей, и, хотя старались не повышать голосов, было понятно, что они спорили. Всегда интересно наблюдать за незнакомцами, угадывая, кто они и что происходит. Один был среднего роста и возраста, одет в светлый костюм, держался очень уверенно и произносил слова – которых было не разобрать – с поучительной интонацией, но немного раздраженно. Предметом раздражения был явно второй мужчина – высокий сутулый человек в темной не очень чистой одежде, похожей на какую-то униформу. Лица его не было видно, поэтому возраст понять Кася не могла. Он явно не смотрел в глаза собеседнику и только что-то бубнил в ответ – судя по интонации, не очень убедительно, а как бы оправдываясь. Несколько минут они спорили, потом сутулый со злостью махнул рукой, круто развернулся и ушел по коридору, а первый вернулся в кабинет за дверями.
Кася подумала, что первый, наверно, какой-то завуч или, может, даже директор… А второй… – провинившийся рабочий или учитель труда. Хотя нет, вряд ли учитель – уж очень он нескладный, злой и ворчливый. Да и одежда странная…
Кася повернулась и стала смотреть в окно. Здание лицея имело форму буквы Н, поэтому напротив находился другой корпус. Было видно, что в классах идут занятия. С Касиного второго этажа хорошо просматривался первый: в одном классе сидели какие-то первоклашки, в соседнем – наверно, класс третий.
В следующем… когда Кася перевела глаза на темные окна, они вспыхнули: было видно, что это какое-то помещение, забитое коробками, в котором как раз включил свет… сутулый человек. Касе было видно, как он высунул голову в дверь, будто убеждаясь, что за ним никто не идет, затем закрыл её и повернул защёлку замкА. После чего двинулся к коробкам, поднял было одну, но вдруг обернулся на окно. Кася быстро отпрянула в сторону. Когда она опять осторожно выглянула в окно, в помещении с коробками на всех стеклах были опущены жалюзи. Она всматривалась в щёлочки в окнах, и вдруг всё перед глазами поплыло: у неё возникло ощущение, что она видит сквозь жалюзи: сутулый был опять вместе с мужчиной в костюме, только они были в другой одежде, опять ругались и показывали на коробки из-под какой-то техники в углу. Картинка была размытой, но неестественно яркой, как на экране испорченного телевизора. «Все-таки НАЧАЛОСЬ!» – успела подумать Кася про приступ, как услышала сверху:
– А ты что здесь делаешь? – голос раздался совсем рядом одновременно со щелчком.
Кася вздрогнула и обернулась: прямо за ней стоял тот самый мужчина в костюме, с которым говорил «сутулый». В руках у него была многоцветная авторучка, которой он щелчками переключал цвета.
– Я… – начала было Кася, но тут показалась спешащая к ним Инесса Вадимовна:
– Всё-всё-всё! Бегу!
– Так это ваша? – строго спросил мужчина.
– Да, Вольфрам Варфоломеевич, это новенькая. У нас сейчас литература.
Мужчина в костюме кивнул и медленно пошёл по коридору в сторону кабинета с двойными дверями, периодически щёлкая ручкой. Кася вдруг поняла, что в детстве видела такую же у папы.
Инесса Вадимовна сделала большие глаза и одними губами сказала: «Директор!»
И уже вслух тихо добавила:
– Всё, пошли, а то Алексей Павлович будет ругаться, если войдем, когда он начнет рассказывать.
Кася тряхнула головой, глянула на закрытые окна странного помещения ещё раз: сквозь жалюзи ничего не было видно. Подняла с пола рюкзак и пошла следом за учительницей к кабинету литературы.
– Готова? – с улыбкой спросила Инесса Вадимовна. «Конечно, нет», – подумала Кася, но только молча улыбнулась, и её легонько подтолкнули в открытую дверь.
Глава I
Сразу двадцать с лишним пар глаз уставились на незнакомку, которую привела классная.
– Алексей Павлович, извините, надеюсь, вы ещё не начали. Это новенькая, про которую я говорила. Класс, прошу любить и жаловать – это Кассандра Белохвостикова.
– Кто-о-о? – раздался голос с задних парт, и следом по классу прокатились смешки.
– Рогулькин! – грозно сказал Алексей Павлович и пристально посмотрел поверх очков на белобрысого долговязого парня.
– Да я имя не понял! Чего сразу Рогулькин!
– Если бы ты изволил летом ознакомиться с книгами по внеклассному чтению, то для тебя это имя было бы знакомо. Кассандра, проходи, садись… вон, наверное, к Пете Иванову, – и учитель показал на свободное место рядом с высоким симпатичным мальчиком. – Кстати, у Петра сегодня день рождения.
Кася неловко села за парту, повернулась и тихонько сказала: «Поздравляю».
Иванов даже не повернулся, только кивнул. Зато обернулась девчонка с двумя тщательно заплетенными косичками с передней парты:
– Это тебе подарочек, Иванов!
– Да отстань ты, Ермолаева!
А две светленькие похожие между собой девочки, сидящие через проход, прыснули и уткнулись в свою парту.
Кася смутилась и нагнулась к рюкзаку.
Инесса Вадимовна положила на учительский стол классный журнал и вышла из кабинета. Но через несколько секунд заглянула снова:
– Чуть не забыла! Все помнят, что сегодня после уроков вас ждет автобус и поездка на пейнтбол-полигон на день рождения к Пете? Кто не предупредил родителей, сделаете это после шестого урока! Теперь точно всё, Алексей Палыч! – и она снова исчезла.
Учитель литературы снял очки, медленно потер их о свою клетчатую рубашку, снова надел и в молчании обвел глазами класс. Все притихли.
– Итак! Я хотел сегодня с вами продолжить тему русских былин и преданий, но появление новенькой и невольное саморазоблачение Рогулькина подсказало, что мы должны сосредоточиться на другой теме. Кто прочитал заданные мифы про взятие Трои?
Кася увидела, как справа от неё взметнулись руки двух блондинок, сидящих через проход. Потом поднялось ещё несколько рук по всему классу.
– Та-ак. А как же вы собираетесь ставить спектакль к 19 октября, дорогие мои? У нас же театральный вечер по древнегреческой мифологии. Вам бы неплохо представлять хотя бы примерно, кого вы будете играть!
Блондинка с каре через проход от Каси подняла руку снова:
– Алексей Павлович, я хочу играть Елену – мне очень подходит!
– Хорошо, Мира, заявка принята, будем обсуждать. А пока мне придётся давать вам увеличенное домашнее задание – плюс к русскому фольклору древнегреческую мифологию. Но для гуманитарного лицея, думаю, это только в удовольствие – почитать побольше. Правда? – по классу пронеслась волна ворчанья, смешков и тяжелых вздохов.
Девочка с косичками впереди Каси подняла руку:
– Я так понимаю, что в роль Кассандры можно не вчитываться? Её будет играть новенькая? – Кася уловила язвительность в её голосе. Ей совсем не хотелось в первые же недели в новой школе играть какие-то роли и привлекать к себе столько внимания. Она замотала головой. Алексей Павлович заметил это:
– Посмотрим, Ника. Пока все читают всё. А распределение ролей пока отложим. Теперь же давайте вернемся к древнерусской литературе. Вам было задано…
Класс зашелестел страницами учебника.
Автобус ждал на стоянке у школы, к нему направился под руководством Инессы Вадимовны высыпавшийся из школы седьмой «А». Кася немного замедлила шаг, и в неё врезалась идущая следом Ника Ермолаева. «Новенькая, не тормози! И так на пять дней тормознула», – вокруг рассмеялись. Кася решила не обращать на это внимания. Она набирала пока ещё плохо знакомый телефонный номер:
– Аллё, мам? Слушай, тут весь класс сейчас едет на день рождения к одному мальчику, но я никого не знаю, можно…
– Конечно, можно, поезжай! Хорошо, что предупредила. Как вы едете? Вас обратно привезут? С вами есть взрослые?
– Да, есть. Но я наоборот…
– Это ведь чудесно – в первый же день пообщаться в неформальной обстановке!
– МАМ! Я не хочу в обстановку, я хочу домой.
– Кася, это ты просто трусишь. Даже не выдумывай! День рождения – это прекрасно! Вечером мне всё расскажешь! С кем подружилась, и вообще… Но только… Не говори пока никому об «этом»…
– Мам, это само собой! Ладно, пока! – Кася нажала отбой и раздражённо стала догонять класс. Мама напоминает ей об очевидном каждый раз, будто ей семь лет! Как же это бесит!
В автобусе уже все расселись. Свободно было место только возле тихого мальчика с русыми волосами, спокойными глазами, который в классе сидел рядом с Рогулькиным.
– Можно?
– Конечно, – тихо ответил мальчик. Касе даже показалось, что он сказал это приветливо, но тот снова отвернулся к окну. «Ну и пожалуйста!» – подумала Кася и ещё больше внутренне рассердилась на маму, из-за которой ей приходится тащиться в чужой компании непонятно куда.
– Ты тоже первый раз будешь играть в пейнтбол? – вдруг спросил сосед.
– Да. И ты?
– Ага. Говорят, это может быть больно. На него во многих клубах даже детей не пускают.
– А как же мы?
– Ну отец Иванова, как всегда, договорился. Нам дадут какие-то лёгкие пульки. А одежду, наверно, придётся подворачивать: там робы для взрослых.
– …«Как всегда»?
– Ну да, он же богатый. И у него связи. Так что…
Сзади раздался взрыв хохота. Кася обернулась: на задних сидениях Петя Иванов и девчонки с соседней парты, всегда первыми тянувшие руки, смеялись, поглядывая в её сторону.
«Ну и пусть! И вообще, это меня не касается, может, они над собой смеются…»
– А я Кася, – сказала она соседу.
– А я думал, Кассандра, – сострил он, но, увидев Касино лицо, тут же быстро добавил. – Понятно. А я Денис.
– Очень приятно, – манерно ответила Кася, и они оба улыбнулись.
Глава II
Работник, выдававший форму, сказал, что нужно разбиться на две команды. Инесса Вадимовна сначала суетилась и перетасовывала свой класс, но потом отказалась от непосильной задачи: эти хотели быть с этими, а эти с этими не хотели…
Работник полигона молча развел за руку тех, кто ещё не примкнул к «красным» или «синим», по группам. И Кася в последний момент оказалась в «красной» группе с Ермолаевой и Ивановым. Остальных она ещё не помнила по именам. Денис и две фифы – Полина и Мира, хохотавшие с Ивановым в автобусе, оказались в другой команде. Девчонки шептались и довольно зло поглядывали на Касю – или ей так только казалось?
Денис оказался прав: на полигоне выдавали только взрослую одежду. В своей остаться было нельзя, так как краска из пулек могла не отстираться. Почти всем – кроме долговязого Рогулькина и высокого именинника Иванова – пришлось подворачивать рукава и штанины. Девчонки смущенно хихикали, мальчики старались делать вид, что уродливость нарядов их не волнует.
Пока им рассказывали правила игры и безопасности, Кася почти не слушала, а задумчиво рассматривала команду «синих», стоящую напротив. Все смотрели на инструктора, только «фифы» – как она мысленно называла Полину и Миру – продолжали кидать презрительные взгляды в её сторону. Кася вдруг разозлилась – из-за того, что сегодняшний день был и так сложным, плюс ей пришлось тащиться в непонятное место с непонятными людьми, плюс эти противные фифы ещё портят ей настроение и думают, наверно, что у неё есть виды на их любимого Иванова. Кася так пристально смотрела на них, что всё вокруг вдруг «поплыло». Она только успела подумать: «Опять!» – как перед глазами возник кусок леса, где она стояла между деревом на краю поляны и каким-то сараем, покрытым брезентом, впереди маячили фигуры Иванова и Ермолаевой. Они прятались за деревьями и стреляли в сторону поляны. Касин тыл защищал бесформенный сарай, «синие» – «враги» – были по ту сторону поляны, но вдруг из-за сарая с другой стороны высунулось ружьё, и два выстрела, один за другим, оставили синие пятна на куртках Пети и Ники. За ружьём показалось довольное лицо Миры. Всё изображение будто дрожало, но было видно, что Мира улыбалась, а увидев Касю, повернулась и направила ружьё прямо на неё.
Кася закашлялась, и всё исчезло. Она все ещё стояла в толпе, слушающей инструктора, только теперь все взгляды были устремлены на неё.
– Извините, – пробормотала она и ещё пару раз кашлянула, ни на кого не глядя.
– Итак, всем всё ясно, детишки? – инструктор обвел взглядом обе команды, в ответ раздалось нестройное «да». – Тогда за игру!
«Только бы поскорей всё закончилось», – Кася про себя решила, что не будет вмешиваться, высовываться, не будет искать привидевшийся ей сарай. Лучше где-нибудь отсидится. Пусть никого не «убьёт», зато и её не убьют – и не в чем будет её упрекнуть. От неё, похоже, и так ничего хорошего не ждали: Ермолаева, проходя мимо, бросила: «Ты только под ногами не путайся». «Красные» обсуждали стратегию, но Касю как-то даже не включали в планы.
Первые минуты она просто перебегала от дерева к дереву, как все. Но когда она увидела тот самый брезент из своего видения, то испугалась. Ей очень захотелось развернуться и побежать обратно – чтобы не видеть, не участвовать, сделать вид, что не знаешь.
В тот же миг её кто-то сильно толкнул, и Кася повалилась на листву и какие-то ветки, а над головой что-то просвистело.
– Ты чего подставляешься? Не подставляй команду, новенькая! – сердито прошипела упавшая рядом рыжая девчонка. – Поняла?
– А ты поняла, что у брезента решится счет игры?! – Кася сказала это в сердцах, не подумав. И тут же пожалела. Ведь она знала, что нельзя, нельзя никому говорить о том, что она «видела». Девчонка сморщилась, посмотрела на неё, как на больную, поднялась и побежала в сторону.
Надо было исправлять ситуацию, а то ей потом скажут, что она заодно с «врагами», что знала что-то про этот сарай!
Кася побежала вперёд, осмотрелась и встала ровно на том же месте, которое ей сегодня виделось. Только рядом ещё никого не было. Но вот они приближались: и Петя, и Ника были уже почти за теми деревьями, где должны были получить по синей «пуле». Кася, пригнувшись, быстро и тихо обежала сарай, выглянула с другой стороны – точно! Кто-то в форме «синих» как раз поднимал ружьё. Кася оказалась быстрее: шарик красной краски расплющился о спину «врага» – девочка вскрикнула, обернулась – оказавшись Мирой, – а на крик и прибежали Петя и Ника.
– Полякова! Ты как к нам в тыл пробралась? – воскликнул именинник.
А Ника внимательно осмотрелась, потом подошла к Касе:
– Новенькая, а ты молодец. Я Ника.
– Знаю, – невольно улыбнулась она. – Кася.
– Ок, теперь «синим» не жить, пошли!
Они с Петей, пригнувшись, побежали вперед, Кася за ними. Последнее, что она увидела, убегая, было перекошенное злобой лицо Миры Поляковой. Но она о ней больше не думала.
«Красные» выиграли. И хотя среди «синих» кто-то ворчал, что это было подстроено ради Иванова, что его папа всё купил, никто не мог бы сказать, что именно можно было купить и как повлиять на игру. И все «красные» знали, что выиграли честно.
Может быть, только Касю мучили небольшие угрызения совести. Но она решила о них не думать.
После полигона всех повезли в кафе. Девчонки поголовно ворчали, что такой сценарий дня рождения мог устроить только мальчик: у них даже не было возможности переодеться и привести себя в порядок. В кафе всё было «по-взрослому»: столы красиво накрыты, а у каждого прибора лежала карточка с именем гостя. Пять минут шума, столкновений лбами, пара уроненных ножей и два разбитых бокала – и все наконец расселись по местам. Касе быстро организовали место и приборы и посадили далеко от кого-либо, кого она успела узнать. «Но хорошо, что и от «фиф» далеко», – подумала Кася.
Блюда были вкусными и красиво поданными. Впрочем, все были жутко голодными, поэтому сметали всё принесенное, почти не оценивая красоту подачи.
Когда пришло время чая, в зал вошёл мужчина, чем-то неуловимо схожий с Петей. Ему тут же принесли микрофон, и он попросил внимания. Все затихли. Петин папа произнёс речь. В ней были и поздравления, и напутствия, и даже скромный рассказ о том, что его компания подарила лицею сына компьютеры, планшеты и технику для физических и химических исследований, рассказ про дружбу с директором лицея Абажуровым Вольфрамом Варфоломеевичем, про перспективы развития молодого поколения… Кася покосилась на Петю. По её представлению, у него должен был бы быть смущенный или скучающий вид. Но нет – он смотрел на отца с интересом и даже… восхищением, что ли.
Иванову-старшему зааплодировали. После чего внесли огромный торт с 13 свечками. После чая включили музыку, но танцевали человек восемь, не больше. Остальные сбились в кучки и болтали. Кася сидела одна. На соседний стул плюхнулась Ника:
– Ну ты как?
– Я хорошо, спасибо. А ты?
– Да я ж не новенькая, мне-то чего? – хохотнула Ника. – Но я была новенькой. Три года назад. Так что понимаю: поначалу нелегко, и все кажутся уродами.
– Нет-нет, что ты! – испуганно забормотала Кася. Но потом увидела смеющиеся глаза Ники и тихонько уточнила: – Не все.
Ника опять засмеялась.
– А как тебе Петя?
– А ты в него влюблена? – неожиданно для себя смело выпалила Кася.
– Как эти две Поли? Нет, конечно! Но он мой друг. Он, конечно, с прибабахом, но в целом нормальный.
– А кто такие Поли?
– Только не говори, что не заметила!
– Это те две светленькие с парты через проход?
– Угу. Одна Полина, другая Полякова. Ходят всё время вместе – их и зовут «Поли». Зануды ещё те. Петька их терпит. Ну и иногда они его смешат… Слушай, а как ты сегодня её заметила? За теми дровами?
– Да просто решила проверить… – Кася знала, что плохо умела врать, но надеялась, что мелькающий свет и громкая музыка скроют её неумение.
Ника молча на неё посмотрела и ничего не сказала.
В автобусе они сели вместе, болтать с Никой было легко. Выяснилось, что они жили на одной улице, и Кася будто побывала на виртуальной экскурсии по своему новому району.
По дороге автобус пару раз останавливался, кого-то высаживал. У школы Ника и Кася вышли вместе со всеми – в автобусе остался только именинник.
Кася достала телефон, чтобы звонить маме.
– Ермолаева! Ты домой? – высунулся из автобуса Петя.
– Нет, я в ночной клуб!
– Ну тогда залезай обратно.
Кася округлившимися глазами посмотрела на новую подругу:
– Ты… куда?
– Да шутка это! Конечно, домой. Слушай, Иванов, новенькая рядом со мной живет – давай её тоже прихватим.
Они попрощались с Инессой Вадимовной, и автобус тронулся дальше. Когда он объезжал школу, Кася увидела, что на первом этаже горело то же окно, в которое она видела странного сутулого человека среди коробок утром. Жалюзи были подняты, а внутри он переносил коробки. Кася насильно отвела глаза и заставила себя смотреть в другую сторону.
– Смотри-ка, Ермолаева, Семёныч чего-то делает с подаренной школе техникой. Это же всё не здесь должно быть, а в зале, чтобы ключ только у директора…
Кася невольно снова повернулась. Ника и Петя неотрывно наблюдали за «сутулым», пока автобус не повернул.
– А кто это?
– Завхоз. Эрик Семёнович. Скользкий тип. Папа говорит, что не очень доверяет таким мрачным людям. Поэтому, когда купил технику для лицея, договорился с Лампочкиным, что ключ будет только у него, а техника – на маленьком складе у актового зала до начала второй четверти. Когда бумаги дооформят и её можно будет использовать.
– Лампочкиным? – эхом повторила Кася.
Ника засмеялась:
– Это наш директор. Зовут Вольфрам (как часть у старых лампочек), фамилия Абажуров – так что как его ещё называть?
– Ну да… А этот Семёныч какой-то… – Кася повела плечами, как от зябкости, – странный.
– …Ладно, пока, Петь! Спасибо! И с днем рождения! – девочки уже выходили на своей улице. Ника проводила Касю, которая пока не очень хорошо ориентировалась на новом месте, попутно показала ей свой дом, и перед прощанием они обменялись контактами.
Глава III
Мама открыла дверь и тут же кинулась обниматься.
– Мам, ты чего?
– Ну, рассказывай, как твой первый день? Всё хорошо? Я соскучилась!
– Да всё нормально, мам. Как у тебя?
– О, очень хорошо! Я думала, будет хуже. Коллектив оказался чудесным – все открытые, интересные и совсем не снобы! Мне говорили, что здесь нормальных и двух людей не найдешь – а там целая редакция супер-человеков, представляешь? В общем, кажется, жизнь налаживается! Ну ладно, ты расскажи, как класс, как день рожденья? Ты какая-то уставшая. Есть хочешь? Я сделала рагу! – последние слова доносились уже из кухни, где мама гремела тарелками.
Bepul matn qismi tugad.