Япония, 1582 год
Звон мечей за окном.
Как лепестки на ветру
Ширмы дрожат.
Неизвестный автор
Страх пах кровью, соломой и немного зелёным чаем. На татами, подогнув ноги, сидели трое мужчин. Одному на вид было около сорока, верх головы до висков у него был выбрит, а остальные волосы собраны в низкий хвост. Изумрудное кимоно насквозь пропиталось потом. Двое других, выглядящих примерно вдвое моложе, смотрели на него с нескрываемым ужасом. Рядом с ними лежали аккуратно обезглавленные трупы нескольких женщин и детей. Судя по ранам и застывшим на лицах выражениях, они умерли почти мгновенно. На небольшом столике в углу трепетал от сквозняка тонкий лист бумаги с несколькими искусно выписанными иероглифами и печатью в виде ромба, состоящего из четырёх таких же фигур. Краска была ещё свежей.
С улицы доносился звон доспехов, мечей и выстрелы из аркебуз, топот, дикие крики. Что-то ломалось и падало, на время заглушая своим грохотом прочий шум. Ещё немного – и послышался треск. Запахло костром.
Мужчины сидели, не двигаясь. Топот и крики приближались. Вдруг на ширму брызнуло что-то тёмное, оставив след, словно росчерк кисти на рисовой бумаге.
– Пора, – сказал мужчина в изумрудном кимоно и вынул из ножен меч.
Двое других последовали его примеру. Старший, усилием воли уняв в руках дрожь, оставил себе длинный надрез поперёк живота, затем сделал ещё один, уже вдоль, и рухнул в лужу собственной крови лицом вниз. Второй, гораздо более уверенный и спокойный, последовал его примеру, и не упал, а лишь обмяк, так и оставшись сидеть с распоротым животом, словно ужасающая статуя. Третий, сотрясаясь от беззвучных рыданий, сделал на себе надрез последним и упал, не успев провести клинком дважды, чтобы закончить ритуал.
Он очнулся от грубого пинка. Всё вокруг было липким от крови, в глазах пульсировали чёрные пятна. Два тела, которые он ожидал увидеть рядом, были бесцеремонно свалены в кучу в углу комнаты вместе с прочими. На исписанном иероглифами листе засохли капли крови. Сверху над мужчиной склонился самурай в страшной маске; за его спиной стоял ещё один, доспехи его сияли золотом.
– Этот ещё жив! – сказал тот, что стоял ближе.
– Как тебя зовут? – спросил второй, чуть приблизившись. На нём не было маски, на угловатом, но благородном лице отражалось спокойствие. Он походил на Будду, сошедшего на землю, и, казалось, сиял отблесками огней.
– Кацутика, – прошептал лежащий мужчина.
Самурай в золотых доспехах кивнул так, словно заранее знал ответ.
– Бог даровал тебе второй шанс, Кацутика. Пускай ты умер как Такэда, но можешь воскреснуть как Токугава. Если, конечно, захочешь.
Стоящий рядом солдат изумлённо посмотрел на командира, но промолчал. Оборванные в пылу битвы бумаги с ширм затрепетали от налетевшего порыва ветра.
– Я… согласен, – из последних сил прошептал мужчина, и тьма вновь поглотила его.
Россия, 2032 год
Вам ни за что не представить, что значит иметь такого брата, как Кристи. Хотя он и родился на три года раньше, старшим назвать его сложно: всю жизнь, сколько себя помню, именно я заботилась о нём: готовила еду, относила вещи в прачечную, оплачивала счета. Когда наши родители погибли в автокатастрофе, брату уже исполнилось восемнадцать, и формально он взял надо мной опеку. Конечно, он делал всё, что было в его силах, чтобы поддержать меня. Это, по большей части, была помощь с домашними заданиями, беседы по душам и хорошие советы. Однако подростку вроде меня этого было недостаточно. Мне приходилось самой отбиваться от хулиганов-старшеклассников, беспрепятственно совершать ошибки первых влюблённостей и поступать в университет на факультет журналистики. Это было сложное время, но вот оно уже подошло к концу: я получила свой диплом и испытательный срок в главной городской газете.
Такое событие однозначно стоило отметить, однако прежде, чем начать свой рассказ о празднике (который, впрочем, прошёл совсем не так, как хотелось бы), следует уточнить одну очень важную деталь. А именно то, почему я называю брата женским именем. Вообще-то по паспорту он Антон, но я никогда не слышала, чтобы его звали так даже родители. С тех пор, как он принял геймерский постриг и навсегда уединился в компьютерном кресле, его стали именовать не иначе, как Chri$tie.tec или просто Кристи. Прозвище это он получил за то, что в любой игре умел молниеносно вычислять читеров – тех, кто нарушает правила. Мошенников тут же разоблачали, жаловались администраторам сервера, а те, в свою очередь, выдавали хитрецам заслуженный бан – что-то вроде виртуальной тюрьмы, которая не позволяет играть какое-то время. Брат был рад никнейму в честь знаменитой писательницы, но больше даже не из-за тёзки, а из-за того, что в играх все принимали его за девушку и помогали. Так что сам он тоже тот ещё хитрец.
Впрочем, Кристи не совсем обычный геймер. Игры у него часто открыты всего на половину экрана, а вторую половину занимает какая-нибудь научная или новостная статья. Не представляю, как он может одновременно читать и целиться в противника, но, похоже, что именно эта способность позволила ему заочно окончить институт с красным дипломом, защитить лучшую работу по криминалистике и стать официальным консультантом полиции. Говорят, он настолько хорош, что ему даже позволяют работать удалённо и по свободному графику – чего только не сделаешь ради пары лишних часов за своим любимым ПК.
Но в тот радостный день, когда мы должны были отметить моё трудоустройство, я просто не могла позволить Кристи целый день просидеть, глядя в монитор. Я разбудила его в 8 утра, хотя знала, что лёг он всего пару часов назад. Увы, но иначе просто нельзя: если брат успеет сесть за компьютер, отвлечь его станет уже невозможно.
– Эй, Кристи! Собирайся, мы идём в ресторан!
– Сашка, ты с ума сошла? Ещё же ни одна локация не активна! – недовольно пробурчал он.
Это означало примерно «ещё не открыт ни один ресторан» – в моём вольном переводе с геймерского на человеческий.
– Ничего, будем первыми посетителями. Выберем самый лучший столик, – настаивала я.
В конце концов, Кристи сдался. Несмотря на все его странности, он ко мне добр и никогда не отказывает. Понимает, наверное, что в одиночку с таким образом жизни ему пришлось бы несладко. Мы быстро собрались, доехали до центра города и остановились в ожидании перед дверями. До открытия оставалось ещё пятнадцать минут.
Капал мелкий дождь. Над нашими головами раскачивалась бамбуковая вывеска с вырезанными на ней иероглифами и английским транслитом – Hitachi. Судя по всему, это был японский ресторан. Суши и роллы мы любили, хотя не выбирали это место целенаправленно – просто у него был самый длинный козырёк, а мы не привыкли носить с собой зонты.
Бедный худощавый Кристи мёрз в своей ветровке, слишком тонкой для ноября. Я готова была поклясться: это произошло из-за того, что, когда брат в последний раз выглядывал на улицу, там как раз стояла поздняя весна. Капли, стекающие с его длинных русых волос, застывали тонкими, как карамельные нити, сосульками.
– Хороший ресторан, – вдруг сказал он.
– С чего ты взял? – меня это удивило, ведь раньше мы здесь не бывали.
– Видишь эти столбы и перекладины? – он указал на углы дома, – Они скреплены друг с другом прочнее, чем с землёй, на которой стоят.
– Вижу. Но как это помогает готовить вкусные суши?
Кристи сделал снисходительное лицо, как будто я всё ещё показывала свой возраст на пальцах.
– Здания отражают специфику жизни: если у нас всё решает прочный фундамент, то в Японии, например, из-за частых землетрясений и цунами на него рассчитывать не приходится. Поэтому весьма вероятно, что хозяева дома и ресторана – этнические японцы, и в кухне родной страны разбираются значительно лучше местных.
– Это вы верно подметили, – улыбнулась возникшая на лестнице стройная девушка в очках и с длинными светлыми волосами.
Она достала из кармана куртки ключ и вставила его в замочную скважину.
– Хозяева ресторана – настоящие японцы. Я одна здесь русская. Проходите, пожалуйста. Пять минут – и я принесу вам меню… О, и не забудьте оставить свою обувь на входе.
От её слов я пришла в полнейший ужас. Если утром мне и удалось напялить на Кристи приличный костюм, то носки у него явно выглядели так, словно пережили пулемётную очередь, а после попали в мясорубку. Я бросила взгляд на брата: он уже стоял на татами, спрятав дырки между пальцев так, что его носки стали похожи на те, что носят японцы с гэта. «Ладно, сойдёт», – решила я, полагая, что исправить ситуацию уже вряд ли удастся, а праздник ещё может состояться.
Мы окинули взглядом помещение. Небольшое пространство зала с низкими столиками было отгорожено от кухни раздвижными ширмами по типу дверей в купе. Напротив входа располагалась касса и длинная витрина с надписью «вагаси», где под стеклом глянцево блестели традиционные сладости, больше похожие на муляжи: прозрачные и розовые желе с цветками сакуры, бисквитные пирожные в форме милых медвежат, разноцветные моти на шпажках. Официантка, впустившая нас, включила подсветку под стеклом, и десерты стали на вид ещё аппетитнее. Еле оторвавшись от витрины, мы всё-таки выбрали столик примерно в центре, чтобы не становиться объектами голодной зависти для прохожих за окном, но, в то же время, наблюдать за ними самим.
– Меня зовут Ангелина, сегодня я буду вашим официантом. Меню, пожалуйста. Кстати, сегодня блюдо дня – наше фирменное сашими из лосося или тунца. Очень советую!
Девушка уже переоделась в костюм горничной в лучших традициях японских мейд-кафе. Я искоса взглянула на брата – он держался молодцом. Другой на его месте уже расплылся бы в глуповатой улыбке и начал генерировать непристойные шутки, а Кристи – ничего. Словно милая горничная его совершенно не интересовала.
– Что думаешь насчёт вагю? – предложила я, решив, что устройство на работу стоит самого дорогого блюда.
– Я бы не рекомендовал.
– Почему это? Не забывай, сегодня я за всё плачу.
– Не в этом дело. Просто если бы ты знала, как его фармят…
– В смысле – производят? – опять перевела я с геймерского на человеческий.
– Да.
– И как же?
– Подумай сама. Чистопородных коров в Японии приобретать невыгодно, импортировать мясо – тоже. Значит…
– …это ненастоящее вагю?
– Не совсем. Оно настоящее наполовину.
– Как это?
– Это же очевидно! Производители закупают семя племенных быков, затем…
– О, Кристи, прекрати, а то испортишь мне аппетит! Откуда ты вообще это знаешь?
– Читаю случайные статьи в «Википедии». Никогда не знаешь, какая информация пригодится…
– Ты сумасшедший. Ладно, закажу устрицы.
– Тогда две порции.
Ангелина приняла заказ и встала за кассу выбить чек, а мы продолжили рассматривать интерьер. Кристи привлекли копии гравюр Хокусая с видами Фудзи, а мне больше понравился цветущий в горшке бонсай: толстый невысокий ствол продолжался тонкими ветвями, усыпанными розовыми бутонами больше, чем листьями. Мне почему-то подумалось – наверное, из-за профдеформации – что история, связанная с этим деревом, потянет, как минимум, на статью с десятком тысяч просмотров.
Так как я являлась всего лишь практиканткой, мне необходимо было как можно громче заявить о себе. В условиях жёсткой конкуренции для этого требовалась сенсация, сопоставимая, по меньшей мере, с Уотергейтским скандалом. Я как раз находилась в поиске истории, которая сможет заинтересовать как можно больше читателей – и буквально спустя пару минут мне представился шанс её найти.
– Господин Тадаси! – официантка кричала сквозь ширму, и я заметила, что в ней есть маленькая замочная скважина, – Открывайте, у нас первый заказ!
Никто не отвечал. Неловко улыбнувшись, Ангелина начала перебирать свою связку ключей и, не без труда обнаружив нужный, щёлкнула замком, отодвинула ширму и зашла внутрь. Официантки не было около пяти минут, и вернулась она какой-то неуловимо изменившейся. Лицо её цветом напоминало влажное рисовое тесто, когда сквозь белую пудру проглядывает светло-серый. Казалось, её вот-вот стошнит.
– Простите, мы не сможем сегодня вас обслужить. Приношу свои извинения. До свидания, – Ангелина низко поклонилась, пошатнувшись на ватных ногах.
– Всё в порядке? – оживился Кристи, – У вас кровь на манжете.
– Что? Где? – растерянно оглядела себя официантка, – Пустяки…
– Шеф-повар вас обидел? Разрешите, я скажу ему пару слов, – Кристи поднялся и решительно направился в сторону кухни.
– Стойте! Вам туда нельзя, это служебное помещение!
Ангелина бросилась брату наперерез и грудью загородила ему вход. Её скорость и решимость странно смотрелись вместе с милым нарядом. Кристи из-за своего образа жизни был немногим сильнее неё, но всё же выиграл в этой схватке – благо, он не носил корсеты и каблуки – и ввалился на кухню. Я побежала за ним – если уж хулиганить, то вдвоём – и выглянула из-за плеча брата.
Кухня ресторана имела весьма скромные размеры. Прямо перед входом расположился стол раздачи, слева и справа от него протянулись рабочие поверхности для приготовления холодных и горячих блюд. Окон не было, электрические лампы под потолком слабо подрагивали. В центре этой картины спиной к нам сидел на полу, поджав ноги, мужчина в поварском кителе. Под ним растеклась огромная лужа крови. В воздухе витали ароматы железа, сырой рыбы и чая. А в дальнем углу из полутьмы жутко улыбалась, не моргая, японка в кимоно. Глаза её впились в сидящий посередине труп. Она стояла, не шевелясь, и поэтому не сразу привлекла к себе внимание. Но когда я её заметила, сердце моё пропустило несколько ударов, а после мигрировало куда-то в район живота.
– Кристи… – потянула я брата за рукав, желая сбежать как можно скорее, – Там… Там…
– Тс-с-с! – он приложил палец к губам и повернулся к нам, – Постарайтесь успокоиться. Я вызову полицию, по моему звонку они приедут быстрее.
– Нет! – запротестовала Ангелина, – Я уже позвонила хозяину. Он сказал до его приезда ничего не предпринимать!
– Мы не можем ждать! – отрезал Кристи, набирая номер на своём смартфоне, – Улики должны быть свежими, как лосось на сашими! Каждая минута снижает их ценность.
Ангелина отвернулась, пряча слёзы и негодование, а я стояла в полном шоке и ничего не понимала – как они могут игнорировать эту сумасшедшую в углу, явно притаившуюся, чтобы броситься на нас с ножом?
Я с трудом пересилила себя, чтобы взглянуть на неё снова. Ни положение тела, ни выражение лица не изменились. Глаза не моргали. Разве человек способен на такое?
И тут до меня дошло. Это был не человек, а манекен, искусно сделанный и оставленный здесь непонятно зачем. Он отличался невероятной реалистичностью и детализацией. При создании модели японки явно использовались настоящие чёрные волосы, искусственную кожу покрывал лёгкий пушок, карие глаза влажно блестели, а изумрудное кимоно с вышитыми на нём журавлями сидело идеально по фигуре, словно шилось по индивидуальным меркам. Сверху на одежду был повязан милый кружевной фартук, как у Ангелины, с бейджем, на котором иероглифами и транслитом было выписано имя «Юми».
Кристи тем временем нашёл ещё один выключатель, и на кухне стало гораздо светлее. Мы прошли вглубь комнаты, осторожно обходя алую лужу. Я встала подальше от манекена, чтобы чувствовать себя комфортнее. И заметила, что Ангелина тоже предпочитает к нему не приближаться.
С нового ракурса сидящий труп выглядел ещё отвратительнее. Все внутренности из вспоротого живота вывалились наружу, как из потрошёной рыбы. Если бы это было кино, я бы подумала, что из несчастного мужчины вырвался ксеноморф, как в картине «Чужой». Мне пришлось отвести взгляд, чтобы сдержать тошноту.
– Вы что-то трогали здесь? – обратился Кристи к Ангелине, – Перемещали, убирали?
– Нет, – она покачала головой, – Но было темно, я не сразу поняла, что случилось. И задела Тадаси за плечо.
– Это как-то повлияло на его положение?
– Не думаю. Я едва коснулась и сразу отдёрнула руку.
– Хорошо. Больше ничего не трогайте.
Стало тихо. Я искоса взглянула на манекен – его улыбка по-прежнему оставалась зловещей.
– Зачем вам на кухне… это? – не выдержала я.
– Это? – потерянно посмотрела на меня Ангелина, – А, вы про Юми-сан. Это наш робот-официант. Раньше привлекала к нам много гостей, но уже давно сломана. Хозяева всё никак не распорядятся её убрать.
– Сломана? А могла ли она повара…
– Тс-с-с! – Ангелина перешла на шёпот, – Не при ней. Поговорим позже. Вы ведь из полиции, да?
– Не совсем. Я журналист, а вот Кристи как раз… – я хотела сказать «консультант», но, обернувшись на брата, молча застыла на месте. «Детектив» стоял у стола и с нескрываемым удовольствием жевал сашими из лосося, приготовленный, судя по всему, безвременно ушедшим господином Тадаси. Рядом с рыбной нарезкой находилась бутылка сакэ, но хотя бы к ней Кристи не притронулся.
– С ума сошёл? Жрёшь улики?
– Я всё сфотографировал, – он повертел в руках смартфон, – И поверь, сестрёнка, это было необходимо. Я же не завтракал! А голодный детектив – бесполезный детектив… Шучу, шучу. Мне нужно было чекнуть свежесть лосося.
– То есть проверить?
– Да. Когда эксперты дадут заключение о времени смерти, можно будет сделать некоторые выводы.
Словно услышав слова брата, на кухню вошла группа полицейских. Старший пожал руку Кристи.
– Есть соображения?
– Вы же знаете, не люблю гадать.
Группа осторожно прошла дальше. Один из полицейских надел перчатки и достал прозрачные пакеты для сбора улик, другой защёлкал фотоаппаратом.
– Мы подождём в зале, – скомандовал Кристи, – Ах, да, майор – предварительный осмотр места преступления всё же дал кое-какую информацию.
– Говори! – оживился тот.
– Сашими из лосося вкуснее, чем из тунца. Хотя и те, и другие рекомендую.
Обменявшись ухмылками, борцы с преступностью разошлись, мы с Ангелиной тоже вернулись в зал. Она повесила на дверь табличку «Закрыто» прямо перед носом у подошедших гостей. Те расстроенно отошли.
– Хоть вы и не успели подать нам блюда, обслуживание было вежливым, – сказал Кристи официантке, протягивая купюру, – Вот, возьмите на чай.
– Что вы, не нужно…
– Берите! Их стоит давать за один ваш взгляд, Лина-тян.
– Спасибо… Кристи, кажется? – морщинка между бровей Ангелины немного разгладилась.
А мои брови непроизвольно поползли вверх. Глаза меня не обманывают? Мой брат действительно флиртует с девушкой? Если так пойдёт и дальше, он серьёзно рискует стать нормальным, среднестатистическим парнем.
– Вы это заслужили, – продолжил распинаться брат, – Осталось только угадать, в какой руке.
Он сложил из купюры какую-то фигурку-оригами, спрятал в кулаке и сделал вид, что несколько раз поменял её расположение. Кристи всегда играл с теми, кто оказывался под подозрением. То, что я приняла за флирт, оказалось лишь изящной подводкой к его особому следственному эксперименту. По словам брата, игры позволяли ему безошибочно вычислять сущность человека, а затем легко определять, подходит ли она к собранному по уликам портрету преступника. В полиции сначала относились к экспериментам Кристи с недоверием, но после того, как он раскрыл несколько «висяков» с помощью одной лишь колоды карт, переменили своё мнение.
«Игра – единственный инструмент, позволяющий человеку быстро раскрыться, – утверждал он, – Когда думаешь, что всё не по-настоящему, легко теряешь контроль над своими тайными помыслами. Причина этого проста: у людей, как и у животных, игра тесно связана с ощущением безопасности. Предлагая им партию, я отнимаю чувство опасности, и тогда они разоблачают сами себя».
Недоумение во взгляде Ангелины постепенно сменилось любопытством.
– Пусть будет левая.
– Угадала! Хорошо, чаевые твои. Позволь теперь мне попробовать. Спрячь что-нибудь… К примеру, моё кольцо.
Кристи протянул ей украшение. Ангелина зажала его в кулаке и убрала руки за спину. Брат сначала молча посмотрел на её правую руку, затем, искоса, в глаза официантке. Потом на левую – и снова на Ангелину.
– Правая.
– Не угадали! Теперь оно моё?
– Разумеется.
Я дёрнула Кристи за рукав и прошептала ему в ухо: «Верни, оно же отцовское!». «Без паники, сестрёнка! – шепнул он в ответ, – Я его обязательно отыграю. Но позже». Фыркнув, я его отпустила. Переубеждать Кристи во всём, что касалось игр, было бессмысленно.
– Тебе сегодня везёт, – улыбнулся Кристи, как-то незаметно перешедший с официанткой на ты, – В отличие от шеф-повара…
– Да. Только господин Тадаси-сан был су-шефом. Главный здесь его брат, Хамбэй-сама.
– Значит, семейный бизнес?
– Верно. И Виктор, владелец «Хитати», тоже им родственник. Дядя, кажется, – не знаю точно. У них какое-то странное родство. Мне пытались объяснить, но я так и не поняла.
«Виктор? – удивилась я про себя, – Странное имя для японца». А Кристи сразу спросил:
– Почему владелец не представляется своим настоящим именем?
– Откуда вы…
– У вас на входе висит грамота. «За вклад в сохранение и развитие японской культуры за рубежом».
– Ой, точно! Мы её совсем недавно получили, после того, как накормили японскую делегацию. Больше месяца готовились к таким гостям…
– И всё-таки, – прервал Кристи, – Почему Виктор?
– Не знаю. Кажется, ему не очень нравится всё это… – она окинула взглядом зал, от входа до копии «Большой волны в Канагаве», – Но вам будет проще самим у него спросить. Вон он, уже подходит.
За стеклом мелькнул высокий мужчина в длинном чёрном пальто и с зонтом-тростью. Проигнорировав табличку на двери, он уверенно зашёл в «Хитати».
– Лина, я же ясно выразился: закрыть ресторан и ничего не предпринимать. Кто эти люди?
Он говорил с английским акцентом и выглядел, как средневековый вампир: осветлённые до пепельного цвета волосы, уложенные волосок к волоску и собранные сзади в хвост, жилет с карманом, из которого протянулась цепочка от часов, кожаные перчатки. Взгляд его чёрных глаз демонстрировал враждебность.
– Мы из полиции, – Кристи показал свою корочку, – Разрешите задать вам несколько вопросов?
– Не вижу повода нам с вами общаться.
– Повод самый очевидный – в вашем ресторане произошло убийство.
– Сомневаюсь, детектив, что вы можете с такой уверенностью говорить о том, в чём совершенно не разбираетесь. Насколько описала официантка, мой двоюродный брат совершил сэппуку. Это часть японской культуры, и я настойчиво прошу вас не навязывать нам свои традиции.
– А я настойчиво прошу вас умерить негодование и помочь следствию. Это в ваших интересах, Хироси-сан.
Владелец поёжился, услышав своё настоящее имя.
– Вы что, обвиняете меня? Какая наглость! Уйдите прочь, немедленно!
Виктор-Хироси уже готов был вытолкать нас из заведения, как хозяин свою собаку, запрыгнувшую на диван с грязными лапами, но тут из кухни послышался смех.
– Ещё и псов своих притащили? – вспыхнул владелец, – Больные ублюдки… Неужели заняться больше нечем, кроме как беспокоить невинных людей?
Решительно зашагав по направлению звука, он рывком отодвинул ширму. Полицейские собрались вокруг робота, и до нас долетел обрывок фразы майора:
– … я бы такую японочку-то…
– Ордер! – заорал Виктор, – Есть у вас чёртов ордер? Покажите мне бумагу или выметайтесь!
– Успокойтесь, гражданин, – сурово ответил майор, мгновенно стерев с лица улыбку, – мы уже закончили. Но труп заберём на экспертизу.
– Я…
– Не советую. Навлечёте на себя дополнительные подозрения. Вы же не хотите ночевать в отделении?
Виктор молчал. Даже нам было видно, как двигаются его желваки под раскрасневшимися щеками. С его молчаливого согласия полицейские быстро завершили свою работу и удалились.
– Вам лучше зайти в другой раз, – шепнула мне Ангелина, – Сейчас с хозяином точно не получится беседы. Дайте ему хотя бы день прийти в себя.
Но это мы и сами уже поняли. Больше ничего не оставалось, кроме как поспешно удалиться.
Домой мы вернулись в смятенном расположении духа. Шанс в ближайшее время отметить моё трудоустройство пропал безвозвратно. Кристи сел за компьютер в глубокой задумчивости. Я спросила его:
– Значит, это теперь твоё новое дело?
– Ага.
– И с чего думаешь начать?
– Я уже начал.
Моя левая бровь поползла вверх, как я не старалась мысленно уговорить её повременить с мимическими морщинами.
– Наелся сашими и сыграл с официанткой? Это теперь расследованием называется? Тогда бросаю журналистику и ухожу в детективы.
– Зря смеёшься. Во-первых, я выяснил, что лосось был порезан не раньше, чем за 15 минут до нашего прихода. Это значит, что пока мы рассматривали здание снаружи, прячась от дождя, повар ещё был жив. Либо в закрытом здании находился ещё один человек, готовивший сашими, не взирая на труп.
– Скорее уж первое… Зачем убийце готовить? Дикость какая-то.
– Не меньшая дикость, чем само убийство.
– То есть версию с суицидом ты решительно отметаешь?
– Очень в ней сомневаюсь. Особенно после того, как владелец так упорно на ней настаивал, даже не увидев труп.
– Да уж. А во-вторых? – напомнила я.
– Во-вторых, я решил, что пока рано вычёркивать официантку из списка подозреваемых. Она чересчур наблюдательна и отлично умеет притворяться. Это означает, что Ангелина вполне могла совершить убийство, а затем выйти на работу, как ни в чём не бывало, симулируя растерянность и печаль. Более того, она любезно рекомендовала нам сашими, которое мы нашли на кухне рядом с трупом. Но пока мы не обнаружили доказательств, это всё лишь зацепки.
– Хочешь сказать, что это всё ты понял из игры «Угадай, в какой руке»?
– Именно. Я специально сделал ошибку, показав ей, в какой руке купюра – хотел посмотреть, попросит ли она переиграть. Этого не произошло. Лина умело скрыла факт нечестной игры и забрала чаевые. Во втором раунде я пытался увидеть, выдаст ли её лицо правду, когда я потянусь в верном направлении, но увы – удивлён, что эта девушка всё ещё официантка, а не звезда покер-клубов.
– А на вид она показалась мне такой милой… – расстроилась я.
– Думаю, мы ещё раскроем её секреты.
– Кстати, Кристи… ты ведь разрешишь мне тоже заниматься расследованием?
– С чего вдруг такое рвение?
– Чувствую, что из этого дела получится отличная статья.
Кристи хмыкнул.
– Ладно. Можешь быть моим саппортом.
– Помощником? Ну, и на том спасибо. Договорились.
Этим же вечером я позвонила редактору и попросила позволить мне временно поработать на удалёнке – ради эксклюзивного материала. Судя по голосу, он был только рад: свободных компьютеров часто не хватало даже журналистам из основного штата – совсем не то, что в рекламных или коммерческих изданиях. Отдельный монитор и кресло необходимо было заслужить – это я и собиралась осуществить в ближайшем будущем.
Рано утром я проснулась от телефонного звонка – гаджет Кристи играл боевую мелодию из какого-то шутера. Звонили из полиции. Брату сообщили, что расследование приостановлено: та группа, что обследовала кухню вчера, вся слегла с какой-то непонятной инфекцией. Майор даже попал в больницу. Если они не поправятся в ближайшие дни, к работе над делом планируют привлечь кого-то другого. Правда, следователей всегда не хватает, так что вся надежда пока на нас.
– Ты как себя чувствуешь? – поинтересовалась я у Кристи, с тревогой осознав, что мы оба вчера контактировали с заболевшими.
– Фулловый, – ответил он.
В игре это означало, что его показатель здоровья полон – иными словами, брата ничего не беспокоило. Я тоже не чувствовала никаких изменений. Значит, можно было приступать.
Когда мы вошли в «Хитати», владелец сидел за столиком рядом с бонсаем и изучал какие-то документы. Виктор спокойно попросил нас подождать, чтобы он успел закончить работу. От его прежней ярости не осталось и следа. У витрины стояла Ангелина, пересчитывая деньги в кассе.
– О, это вы, – она поприветствовала меня и Кристи, – Хотите чаю? Больше пока ничего предложить не могу, кухня откроется только завтра, когда завершится санитарная обработка.
– Что-нибудь на твой вкус, – попросил брат.
Я вежливо отказалась. Ангелина залила несколько ложек зелёного порошкового чая горячим молоком из кофе-машины, взбила смесь бамбуковым венчиком и подала брату маття.
– Как вы себя чувствуете? – спросила я, вспомнив, что официантка вчера тоже была рядом.
– Всё в порядке. А что? Я неважно выгляжу? – она тут же выхватила из кармана зеркальце.
– Нет, что вы. Просто полицейские подхватили какой-то вирус. Вся группа теперь на больничном.
Ангелина вдруг перестала протирать блюдца и отложила тряпку в сторону. Голос её стал так тих, что даже мне пришлось напрягать слух, разбирая слова.
– Это не вирус, – говорила она настороженно, – Я знаю, в чём дело. Но пообещайте, что не станете относиться к моим словам легкомысленно.
Переглянувшись, мы с братом одновременно кивнули.
– Это всё Юми-сан! Полицейские вчера обидели её, и вот, чем всё обернулось…
– Юми-сан? – удивился брат, – Робот-официантка?
– Да. И Тадаси тоже она убила, я уверена!
– Почему ты так думаешь?
– Когда она появилась здесь, от посетителей отбоя не было. Мы всех конкурентов обогнали, и выручка была чуть ли не вчетверо больше. Гости приходили сюда посмотреть на Юми-сан: она всегда была любезна, аккуратна, умела шутить и показывать простые фокусы. Ей даже чаевые давали больше, чем мне…
– Надо полагать, сама ты была не в восторге от этого?
– Вовсе нет. Работы у меня стало меньше, но заработок увеличился – всё, что давали Юми-сан, в итоге ведь доставалось мне. А внимание гостей никогда не было для меня главной мотивацией.
– Значит, ты здесь из-за денег?
– А для чего ещё работают? Можно подумать, кому-то они не нужны…
– Согласен. Продолжай.
– Так вот… Всё было хорошо, но спустя пару месяцев начались странности. Юми-сан стала вести себя необычно, не так, как раньше. Однажды я услышала, как один из гостей попросил заменить ему рамен, так как у него аллергия на кунжут. А Юми-сан вместо извинений сказала, что выльет бульон ему на голову, если он ещё раз её расстроит.
– Прямо так и сказала?
– Слово в слово! Гости приняли это за новую шутку, а Юми-сан словно пришла в себя и уехала на кухню, чтобы заменить блюдо, как ни в чём не бывало.
– После этого ещё происходили подобные случаи?
– Да, всё чаще. Она начала ронять тарелки, толкать гостей, угрожать им. Подкидывала в тарелки что-то несъедобное, хамила, злилась. На неё словно наложили какое-то проклятие! Посетители стали жаловаться, и, в конце концов, Виктору пришлось её отключить.
– Когда это было?
– Давно… Полгода уже точно прошло.
– Тогда почему робот всё ещё здесь? Он ведь, насколько я смог заметить, серьёзно уменьшает рабочее пространство кухни.
– Так и есть. Просто говорят, что Виктор неравнодушен к Юми-сан. Будто бы заказывал сделать её по образу своей первой любви. Но это просто слухи…
Bepul matn qismi tugad.