Искатели

Matn
5
Izohlar
Parchani o`qish
O`qilgan deb belgilash
Shrift:Aa dan kamroqАа dan ortiq

Мара

– Ну вы, нелюди, крепкие ребята! – прокаркал Клешня, одобрительно хлопая меня по плечу. – Я уж думал, все, на первом же острове загнетесь, порази вас морской лишай…

Я поморщилась, стряхивая двупалую руку: хлопок Бобо угодил на пчелиный укус. Капитан мог восхищаться как угодно, но нам здорово досталось на острове. Хитрюга Лэй сумел избежать неприятностей, отделался всего парочкой укусов. Мне пришлось труднее – плечи и шею покрывали болезненные волдыри. Ушастик вечером намазал меня каким-то эльфийским зельем, к утру боль отпустила, но кожа немилосердно зудела.

А вот на Лиса было страшно смотреть – он бежал быстрее нас, но умудрился упасть. Лэй отшвырнул рой водным заклинанием, однако пчелы успели здорово покусать вора. Роману почему-то отказался от помощи эльфа и улегся спать – видно, с ним опять приключился приступ недоверия ко всему миру.

Мы переночевали на корабле. После всех встрясок ушастик потребовал покоя и нормального отдыха. «Хромая Мери» бросила якорь в бухте второго по счету острова, который на карте именовался Загадочным. Это мне совсем не понравилось – на архипелаге и так хватало странностей, а чего ожидать от острова с таким названием?

Так или иначе, но ранним утром мы с Лэем, выспавшиеся, полностью экипированные, уселись в шлюпку. Клешня похлопал нас по плечам, произнес несколько ругательств, и приказал:

– Шлюпку на воду!

– Что-то Лиса нет, – в глазах ушастика засветилась надежда.

Я кивнула:

– Наверное, решил отлежаться после вчерашних укусов…

Мы оба воровато огляделись, мечтая, чтобы как можно быстрее спустили шлюпку. Заскрипели тали, уже казалось, что все получится, когда из люка донесся истошный вопль:

– Морт! Морт!

– Утихни, Сай! – ответили ему. – Не видишь, что ли: это малахольный зириец.

– Ох ты! – изумился первый моряк. – Ну и видок! На неупокоенного смахивает…

– Не вышло… – вздохнул ушастик. – А счастье было так близко…

В шлюпку рухнуло странное существо, в котором Лиса можно было узнать только по одежде. Гребцы сотворили защитные знаки. На месте лица Роману бугрилось нечто опухшее, бесформенное и почему-то зеленое. Глаза превратились в крошечные щелочки, губы заплыли и вывернулись, кожа явственно отдавала болотным оттенком.

– Поздравляю, Мара, теперь из нас троих ты на втором месте по красоте, – произнес Лэй, критически оглядев вора.

– Ф-фы поф-фему беф-ф меня ф-фобралиффь? – прошепелявил Роману.

– Неужто нашего дорогого друга тяпнули еще и за язык? – ушастик картинно всплеснул руками.

Я покачала головой:

– Нет, это у него просто рот плохо открывается. Кстати, а почему ты зеленый?

Вор ничего не отвечал, только страдальчески подкатывал крохотные глазки.

– Это, наверное, реакция на пчелиные укусы такая интересная, – предположил эльф.

– А может, на архипелаге пчелы какие-то неправильные… – протянула я.

– Нет-нет, я понял: это жесточайший приступ изумрудной лихорадки! – воскликнул ушастик.

– Не иф-фдевайтеф-фь, – тяжело вздохнул Лис. – Больно…

– А кто вчера от лечения отказался? – отчитывал его Лэй. – Жала вынимать кто не захотел? Мазаться кто не пожелал? Вот и ходи теперь, как… – он запнулся, подыскивая достойное сравнение. – Как недобитый орк!

В ответ Роману только засопел.

– Ладно уж, – сжалился эльф, развязывая мешок и доставая склянку. – Подставляй свое прекрасное личико. Для Мары захватил…

Он щедро покрыл раздутую физиономию вора мазью. Эльфийское варево оказало чудесное действие. К тому времени как мы высадились на берег, отек на лице Роману заметно спал, губы приняли нормальный вид, и вор перестал шепелявить. Лэю тут же пришлось пожалеть о своем великодушии – Лис принялся выговаривать:

– Почему опять хотели меня бросить? Вы же понимаете: мне опасно оставаться на корабле с таким сокровищем!

Ушастик попытался воззвать к его благоразумию:

– Но никто же не знает про изумруд.

– Вы знаете, – взгляд Роману сделался подозрительным. – Наверняка проболтались кому-нибудь…

– Так, хватит! – рявкнула я. – В следующий раз останешься на корабле, и это не просьба!

– Ну его, – Лэй осматривался, лицо его было удивленным. – Погляди лучше, какой странный остров.

Действительно, прямо от линии воды начиналась раскаленная пустыня с колючими кустами, комками перекати-поля и песчаными холмами. Воздух был сухой и горячий, в нем не ощущалось морской влажности. Казалось, острову плевать на законы природы, он существует сам по себе.

Но удивительнее всего была штука, которая возвышалась посреди острова. Каменное сооружение, широкое у основания, ребристое, идеально правильной формы, оно сужалось кверху.

– Надо же, пирамидальный храм, – выдохнул ушастик. – Я думал, это все сказки. Существует легенда, что древние народы строили такие храмы, – пояснил он. – Но до сих пор считалось, что пирамиды остались только на картинках в старинных книжках.

– Почему же такую огромную штуковину не видно с моря? – озадачился вор. – Ведь не видно же?

Действительно, с корабля храм казался всего-навсего высокой скалой. Даже находясь в бухте, мы не видели пирамиду.

– Какая-то магия, – предположил эльф.

Я кивнула ему:

– Отойдем ненадолго.

Мы удалились на десяток шагов от недовольного вора.

– Как думаешь, это оно? – спросила я.

Лэй задумчиво почесал за ухом:

– А морт его знает. Я вроде ничего такого не чувствую. А ты?

– И я. Но мы же не знаем, что должны чувствовать. Вдруг то, что мы чувствуем сейчас, и есть то, что надо чувствовать…

Я запуталась и замолчала.

– Ладно, пойдем к храму, – вздохнул Лэй. – Может, там что-нибудь особенное ощутим.

– Эй вы! – Роману подбежал к нам. – Не смейте меня бросать! И вообще, уединяетесь, шепчетесь… Вы что замышляете?

Мы молча двинулись в глубь острова. Лис пошел за нами.

Храм находился гораздо дальше, чем это казалось с берега. Да и остров был больше, чем можно было предположить, глядя с моря. Атик уже стоял в зените, а мы еще не приблизились к пирамиде.

– Все колдовство, – бурчал Роману. – Вот увидите, ничего хорошего с нами не случится…

– Точно, – парировал ушастик. – Жаль, мы этого не поняли, когда с тобой связывались.

Я не вслушивалась в их перебранку. Меня гораздо больше тревожили существа, которые сопровождали нас всю дорогу. В небе кружили большие серые птицы, время от времени издававшие резкие неприятные крики. А по пятам за нами крались звери. Они походили на шакалов, только гораздо крупнее, с курносыми мордами. Твари брели за нами. Стоило обернуться, как они припадали к песку, прятались за кусты. Я насчитала не меньше семи животных.

Роману, озабоченный сохранностью изумруда, ничего вокруг не замечал. Но эльф должен был почувствовать присутствие зверей. Я повернулась к Лэю, но он опередил меня, заявив:

– Вижу, Мара.

– И что думаешь?

– Странно они себя ведут. Обычно падальщики преследуют больных, измученных либо раненых животных. Вряд ли мы производим такое впечатление.

– Падальщики? Где?

– Ну или просто хищники. Но большинство хищников не брезгует мертвечиной.

Лис резко обернулся, звери трусливо отпрянули, а один, самый крупный, зарычал и оскалился, показывая длинные желтоватые клыки.

– Какие наглые, – нахмурился Лэй. – Сейчас я поговорю с вожаком. Это самый нахальный и есть.

Он остановился и медленно повернулся. Животные тоже замерли на месте, но не стали ни прятаться, ни огрызаться: знаменитые эльфийские способности сработали. Ушастик уставился на вожака. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, потом зверь опустил голову, а Лэй посмотрел на меня. Вид у мальчишки был потрясенный.

– Так что он сказал? – поинтересовался Роману.

– Он попросил нас побыстрее умереть, – медленно проговорил ушастик. – Потому что стая хочет есть…

– А с чего они взяли, что мы собираемся умирать? – удивилась я.

– В этом-то и штука. Вожак говорит, здесь все умирают, – упавшим голосом ответил Лэй.

– Ерунда какая-то, – Лис решительно двинулся вперед. – Врет твой зверь.

– Звери не врут, – пояснил ушастик. – Не умеют. Хотя…

Лэй глубоко задумался и больше уже не обращал внимания на животных. Твари же продолжали плестись за нами. Не то чтобы они меня пугали, но их присутствие казалось тревожным признаком.

– Часто падальщики сопровождают крупного хищника, чтобы поживиться остатками его добычи, – сказала я.

– Ты же слышала: они считают нас добычей, а не хищниками, – фыркнул эльф.

– Крупный зверь может быть рядом, в засаде, например.

– Я ничего не чувствую, – Лэй пожал плечами. – Сейчас еще раз попробую…

Он снова остановился, раскинул руки, закрыл глаза и принялся медленно поворачиваться по часовой стрелке.

– Нет. Ничего такого не ощущаю, – проговорил он. – Поблизости только эти твари, да всякая мелочь вроде сусликов.

– Сейчас я их… – Роману поднял свой крошечный арбалет. – Угощу одного-другого ядом, остальные сами уберутся. А ты, Мара, выстрели из лука по птицам. Болты не долетят…

– Не нужно, – остановил его Лэй. – пусть остаются.

– Я понимаю, конечно, эльфы-шмельфы, любовь ко всему живому и все такое, – Лис капризно топнул ногой, – но это уже перебор! Зачем тебе эти уродцы?

– Пока мы здоровы и сильны, они нам не страшны, – терпеливо растолковал ушастик. – Зато по их поведению можно предугадать появление другой опасности. Я все же подозреваю, что Мара была права: где-то затаился крупный хищник.

– А вдруг они охотятся за Степным изумрудом? – воскликнул вор и, похоже, сам оторопел от глупости сказанного.

Мы с Лэем переглянулись, эльф повертел пальцем у виска.

– Ладно, идемте. А то Атик уже вниз пошел, а мы еще ни на милю, кажется, не приблизились.

Действительно, за нами расстилались долгие лиги пустыни, а пирамида как была далека, так и осталась. Мы ненадолго остановились, перекусили, снова отправились в путь. Близился вечер, но храм оставался недоступным.

 

– Так не бывает, – ворчал ушастик, меся ногами песок. – Остров-то маленький. Это какая-то магия…

Я тоже это подозревала. Ведь казалось, пирамида совсем рядом, ну может, в лиге пути. Но приблизиться к ней не получалось.

Атик укатился в море, окрасив на прощание его край в алый цвет. Взошла бледная Тиль. Песок быстро отдал накопленный за день жар, и в пустыне стремительно похолодало. Мы остановились на ночевку. Набрали сухих колючек, срубили чахлое деревцо, развели костер. Перекусив, Лэй завалился спать, а я осталась в карауле. Роману, как всегда, разглядывал изумруд, что-то мурлыча под нос.

Звери расположились неподалеку, в десятке ярдов от нас, улеглись кучкой, грея друг друга и накрыв носы пушистыми хвостами. Смотрели настороженно и как-то тоскливо, будто не надеялись уже нами перекусить. Потом задремали. Птицы опустились чуть дальше, нахохлились, тоже вроде бы погрузились в сон.

Я слушала звуки пустыни, подкидывала дрова в костер и размышляла о странностях своей жизни. Как же далеко занесла меня судьба от родного Т’хара! И как много я успела пережить за последний год. А не сбеги я тогда из племени, сейчас, наверное, уже была бы мужней женой, обзавелась бы ребенком. Жалела ли я когда-нибудь о принятом решении? Нет. Наверное, Одноглазый Улаф был прав: мое место, мое предназначение – не на родине. События последних дней это подтверждали: возможно, мне на роду написано спасти орков от гибели. Если так, любые мои лишения оправданы.

Только вот задание боги дали уж больно странное. «Вы почувствуете, когда увидите артефакт». Слишком расплывчато…

Я посмотрела на звезды и отправилась будить Лэя. Прошла половина ночи. Мы решили дежурить вдвоем, рассудив, что на Роману полагаться нельзя – очень он изменился за последнее время, иногда походил на безумца.

Передав пост эльфу, я улеглась на его место и тут же уснула. Все было тихо и спокойно.

Меня разбудил ощутимый тычок в плечо. Открыв глаза, увидела встревоженное лицо Лэя.

– Что, уже вставать пора?

Эльф отрицательно покачал головой и шепнул:

– Что-то происходит…

Я прислушалась: звуки пустыни ничуть не изменились. Поднявшись, огляделась и поняла, что ушастик имел в виду. Падальщики уходили. Птицы поднимались на крыло, взмывали высоко в небо. Зверьки, сжавшись, затравленно озираясь по сторонам, ползли на брюхе прочь от нас. Вокруг явно царила паника, только Роману безмятежно спал, улыбаясь во сне и положив руку на грудь, где в потайном кармане лежал изумруд.

Я выдернула пятипалый, кивнула эльфу:

– Давай.

Лэй понял без слов. Он снова сосредоточился, закрыл глаза, разговаривая то ли с духами природы, то ли еще с кем-то – я не разбиралась в магии ушастых, но это немного походило на раш-и. Наконец мальчишка медленно произнес:

– Я ничего не слышу. Если что-то и приближается, то это не животное.

– А духи что говорят? – с видом знатока спросила я.

– А духов здесь нет, – нахмурился эльф. – Или есть, но какие-то другие. А вообще, меня не оставляет непонятное чувство. Этот остров похож по атмосфере на владения Лак’хи в Ятунхейме. Нет природных духов, все какое-то ненастоящее. Только там я это видел явственно, а здесь ощущаю лишь интуитивно.

– И что это значит?

Лэй пожал плечами:

– Иллюзия. Магия. Причем очень сильная, и какой-то неизвестный мне вид. Ну, и с пространством точно кто-то поработал. Не может быть остров таким огромным.

Мы долго еще простояли, напряженно оглядываясь по сторонам, но ничего не происходило. Вдруг ушастик подскочил с таким видом, будто его осенила гениальная мысль:

– Слушай, Мара! Войди в это свое состояние, может, ты сумеешь почувствовать, что тут творится, и какая опасность на нас надвигается.

Я с сомнением покосилась на спящего Роману, потом на Лэя.

– Покараулю, – понятливо сказал мальчишка.

Он создал огненный шар, картинно покачал его над ладонью – мол, не волнуйся, погружайся спокойно…

Попытаться стоило. Я уселась поудобнее, отрешилась от окружающего мира, легко скользнула в раш-и. Теперь ушастику не обязательно было меня караулить – состояние многократно увеличивало скорость реакции и физические возможности.

Лэй оказался прав: магия была повсюду, я ее остро чувствовала. Все вокруг было очень странным. Я видела, что пространство неестественно искажено. Это походило на материю, которую растянули до предела, так, что она вот-вот лопнет. Все энергетические связи, державшие вместе крохотные частицы, что составляли сущее, истончились за счет этого растяжения.

В попытке увидеть того, кто сотворил волшебство, я уходила сознанием все дальше, опускалась в глубину времени. И наконец увидела – три маленькие фигурки в длинных желтых одеяниях, кружились, расшвыривая горстями древнюю волшбу. Давно это было, очень давно… Лица магов скрывали глубокие капюшоны, я так и не смогла понять, что это за существа.

Вынырнув из картин прошлого, я стала изучать измененное пространство, пытаясь понять, чем оно грозит нам. Ни в воздухе, ни на песке ничего подозрительного не было, тем не менее, я ощущала приближающуюся опасность. Даже слышала звуки, с которыми к нам шло нечто очень, очень плохое:

– Ш-ш-ш-ш… ш-ш-ш-ш…

Но сколько я ни водила вокруг энергетическими щупами, так и не смогла понять, откуда исходит пугающий шорох. Поняв, что ничего не получится, вернулась и рассказала об увиденном Лэю.

– Уходить надо, – сказал мальчишка. – Как я понимаю, мы имеем дело с какой-то древней магией. А там сам морт ногу сломит.

Мы растолкали Роману, вкратце объяснили ему ситуацию.

– Так пойдемте назад! – воскликнул вор. – Ведь чары явно не пускают нас к пирамиде, правильно? Вряд ли они будут действовать на обратном пути.

– На этот раз он рассуждает здраво, – задумчиво произнес ушастик.

– Так чего мы ждем? – Лис подхватил дорожный мешок. – Побежали!

– Нет, – хором ответили мы.

Нам необходимо было попасть к пирамиде. Вдруг артефакт находился именно там? Место самое подходящее. Дикий архипелаг полон чудес и опасностей – бегая от каждой, мы не имели шансов выполнить задание богов.

Мы собрались и пошли в сторону храма.

– Ну и не надо! – пробурчал Роману, разворачиваясь. – Больно хотелось! Сам уйду…

– Не забудь развести на берегу костер, – кротко заметил ушастик. – Клешня пришлет за тобой шлюпку.

Спустя несколько мгновений вор догнал нас, зашагал рядом.

– Да передумал, – заявил он в ответ на вопросительный взгляд Лэя. – Прогуляюсь. Вдруг не справитесь без меня…

И мы пошли. Ничего вокруг не менялось. Пирамида по-прежнему не приблизилась ни на ярд, Атик поднялся и палил немилосердно, песок исходил тяжелым жаром – все как вчера, только падальщики исчезли. Вообще, пустыня как будто вымерла. Не ползали скорпионы, не выглядывали из-за колючек песчаные ящерицы, в небе не кружили птицы. Время от времени я выходила в раш-и, каждый раз слышала неприятный звук:

– Ш-ш-ш-ш… – Как будто песок сыпался на твердую поверхность.

Эльф тоже что-то чувствовал, в его глазах пряталась тревога. Мы готовились в любую минуту отразить неизвестную атаку: Лэй разминал пальцы, чтобы сотворить заклинание, а я все время находилась на границе раш-и.

Вскоре ушастик тихо произнес:

– Я слышу это. Звук, о котором ты говорила. Он очень далеко, поэтому тихий. Это шорох. Но почему-то от него мороз пробирает.

Я мрачно кивнула. Шорох стал слышимым. Значит, опасность приблизилась. Мы шли, окруженные им как ледяным туманом:

– Ш-ш-ш-ш…

Впору было завидовать Роману, который ничего не слышал. Но когда Атик покатился вниз, вор бодренько поинтересовался:

– А что это за шелест такой приятный? Как будто волны вдали шумят…

– Если звук докатился даже до его ушей, значит, источник совсем рядом, – проговорил эльф.

Для нас это звучало уже оглушительно громко:

– Ш-ш-ш-ш…

Инстинктивно мы с Лэем встали спина к спине, приготовившись защищаться от опасности, чем бы она ни была: я выставила перед собой пятипалый, ушастик сплетал заклинание. Лис остановился, испуганно оглядываясь и не зная, что предпринять.

– Мортова мать… – вдруг простонал он. – Что это, ради всех богов?!

Вор дрожащим пальцем указал на песчаный холм в нескольких шагах от нас. Бархан вдруг зашевелился и стал опадать. Вскоре он исчез, а на его месте образовалась воронка, из которой раздавалось:

– Ш-ш-ш-ш…

Песок осыпался все быстрее и быстрее, яма ширилась, росла. Из нее вылезли и поднялись над поверхностью песка два длинных дрожащих побега. На мгновение мне показалось, что это чудесным образом тянутся вверх какие-то растения. Потом я приняла загадочные предметы за невероятно длинных змей. Но вскоре стало ясно, что это – усики чудовищно огромного насекомого, голова которого поднялась из ямы. Следом показались толстые плоские лапы, похожие на кротовые. Тварь ловко разгребала ими песок, выбираясь на поверхность.

– Вот это уродина… – проговорил Роману, отступая поближе к нам.

При звуке его голоса насекомое задергало усиками и направило на нас взгляд тусклых черных глаз. Его пасть, обрамленная прозрачными щупальцами, пришла в движение.

– Чего он хочет? – поинтересовалась я, натягивая тетиву лука.

Существо между тем до половины вытянуло на поверхность мощное, покрытое панцирем тело. Показалась еще одна пара лап – более тонких, чем передние, покрытых бурой шерстью.

– Жрать хочет, – злобно ответил Лэй. – Сейчас жахну…

Он сотворил огромный пульсар и запустил им в существо. Завидев приближающийся огненный шар, тварь быстро втянула голову, до половины спрятав ее под панцирь. Пламя врезалось прямо в плоский лоб… или что там бывает у насекомых.

– Есть! – победно выкрикнул ушастик.

Но торжествовал он рано: пульсар рассыпался ворохом искр и погас, не причинив чудовищу никакого вреда. Тварь издала скрип – такой, что даже у меня свело скулы, выбралась из воронки полностью и поползла к нам.

– Милосердная Гвиневра! – воскликнул ушастик. – Вот это монстр!

Насекомое было невероятно огромным – я не знала в Вирле животных, которые могли бы сравниться с ним величиной. Длина его тела была не меньше трех десятков ярдов! Оно походило на сверчка и рака одновременно – длинное тело, непробиваемая броня.

Лэй швырнул в существо несколько молний – все они словно впитались в панцирь, нисколько не побеспокоив насекомое.

– Огненная магия не действует! – сквозь зубы процедил эльф. – Попробую воздушную…

С его пальцев сорвался мощный порыв ветра, тараном ударил в чудовище. Любого другого зверя такая волшба расплющила бы в лепешку, но монстра она не остановила даже на мгновение. Заклинание просто обогнуло тварь и ушло в песок.

Мы попятились. Нас спасало только то, что существо двигалось очень медленно.

– Сделайте что-нибудь! – нервно проговорил Роману.

– Что именно? – Лэй издал не менее нервный смешок. – Кажется, на него не действует стихийная магия…

Тварь тем временем ускорялась, нам приходилось пятиться все быстрее.

– Ну, попробуй еще! – взмолился вор. – Оно же сожрет мой изумруд!

Ушастик тихо крякнул и швырнул под лапы насекомому какое-то заклинание. Ничего не произошло.

– Должна была земля провалиться, – вздохнул эльф.

Я вскинула лук, тщательно прицелилась. Магия магией, а глаз насекомому вышибить не так уж трудно.

– Не попала, – взвизгнул Роману.

Этого просто не могло быть. Я готова была поклясться: стрела летела прямо в черную бездну глаза чудовища, но в дюйме от цели почему-то изменила направление.

– Сейчас-сейчас, – мстительно пробормотал вор. – Угощу тебя ядом…

С болтами произошло то же самое, что со стрелой. Они отклонились от цели и упали на песок. Существо закрывали волшебные щиты.

Вокруг монстра стали удлиняться и вытягиваться ветви колючих кустов. Выращенные эльфийской магией, они сплетались в сеть, опутывая насекомое, сковывая его…

Какое-то мгновение казалось, что уж эта волшба справится с существом, но тварь оглушительно затрещала – растения, мгновенно иссохнув, упали пустыми плетями.

– Бежим! – заорал Лэй, бросая перед собой какое-то заклятие.

На миг нас отгородила от твари стена тумана, и мы побежали. Неслись по песку со всей доступной нам скоростью. Наверное, сумели бы уйти от медлительного чудовища. Вдруг ушастик остановился и, тяжело дыша, спросил:

– Где Роману?

Мы оглянулись: вор как-то умудрился отстать от нас, и сейчас неуклюже брел, проваливаясь по колено в песок. Движения его становились все медленнее. Насекомое, напротив, ускорялось, догоняя Лиса.

Хором застонав от злости и разочарования, мы побежали обратно. Роману споткнулся, упал, существо нависло над ним, раскрыв пасть, вокруг которой хищно извивались черви щупальцев.

 

Нам оставалось преодолеть еще не меньше десятка ярдов.

– Не успеем, – прорычал эльф.

Он остановился, с ладоней сорвались десятки мелких огненных шаров. Пульсары не могли серьезно ранить чудовище, но раздражали его и мешали подобраться к Роману. Вор перевернулся и, взрыхляя ногами песок, пополз на заднице, не сводя с насекомого безумного взгляда.

Выхода не было.

– Убирайся! – крикнула я Лису, а сама бросилась к монстру.

Лэй неустанно поливал существо заклятиями. Тварь встала на дыбы и злобно заскрипела.

– Эй, ты, сверчок-недомерок! – на бегу вопила я. – Иди сюда, выкидыш кротовый!

Роману, кажется, пришел в себя. Он встал на четвереньки, быстро перебирая руками и ногами, пополз к Лэю, под прикрытие магии.

– Сюда! – кричала я. – Жри меня, дохлятина!

Существо повернулось ко мне, Лис поднялся на ноги, побежал. Убедившись, что вор в безопасности, я перевела дух, сосредоточилась и погрузилась в раш-и. Если враг защищен магией, значит, нужен антимаг.

Зрение обострилось. Я смотрела на сверчка, а видела, как кружатся три хрупкие фигурки в желтых плащах, творя волшбу. Они ходили вокруг какого-то предмета, лежавшего на земле, напитывая его заклятиями. Я присмотрелась к серому пятну, над которым колдовали загадочные существа. Это оказалась огромная куколка. Результатом волшбы была не только неуязвимость сверчка, он сам был сотворен магией. Картинка сменилась: теперь существа в желтых балахонах танцевали уже вокруг твари, выползшей из куколки, творили защитные чары. Заклятия разливались над насекомым, окутывали его новым коконом, теперь уже невидимым. Танец кончился, волшебники вытянули руки над головой сверчка, привязывая щит. Точка привязки пришлась между глазами твари.

Тварь заскрипела и со змеиной скоростью совершила бросок в мою сторону. Я не стала отстраняться, сгруппировалась, прыгнула навстречу. Кувыркнулась по песку и оказалась под брюхом насекомого. Краем уха услышала испуганный крик эльфа, уловила сверкание молний. Существо дернулось, а я изо всех сил ударила пятипалым в незащищенное панцирем мягкое брюхо.

Магический щит устоял. Я видела, как прогнулась волшба, подалась под острием меча, почти проломилась, но выдержала. Я ударила снова – опять бесполезно. Тварь, почуяв неладное, рванулась вперед, к Лэю, заклинания которого злили ее. Мальчишка ответил очередной магической атакой.

Я откатилась в сторону, чудом не попав под лапы существа. Вскочила, снова ударила пятипалым, на этот раз в бок насекомого. И опять щит выдержал, но я чувствовала, что сумею его преодолеть. Надо было только понять, как…

Вдруг сверчок снова затрещал, над его спиной развернулись блестящие, будто слюдяные крылья. Тварь оторвалась от песка, устремляясь вверх.

Вцепившись в ус насекомого, я прыгнула и оказалась сидящей верхом на части панциря, который прикрывал голову существа. За моей спиной стрекотали крылья, в лицо бил горячий ветер. Чудовище с безумной скоростью взвилось в небо. Взглянув вниз, я увидела друзей, которые стремительно отдалялись от меня. Вскоре они исчезли вообще. Мы поднялись под самые облака.

Я крепче сжала ноги, чтобы не соскользнуть с панциря. Взглянула на голову насекомого, пытаясь отыскать наиболее уязвимые точки. Такая нашлась: зрение раш-и помогло увидеть, что между глазами чудовища защита чуть тоньше, чем везде – место привязки.

Существо резко повернуло, понеслось к земле, вытянувшись как стрела. Я понимала, что сейчас оно просто проутюжит моих друзей. Но раш-и позволяло оставаться хладнокровной.

Земля все приближалась. Я собрала всю доступную мне силу антимага, сосредоточила ее в груди.

Тварь неслась быстрее и быстрее. Энергия наполнила меня, я направила ее в руки.

Насекомое было уже в нескольких десятках ярдов от земли. Я могла видеть друзей. Сжала пятипалый обеими руками, размахнулась и ударила между глаз твари, одновременно направив в него всю силу.

Меч пробил защиту, вонзился в голову насекомого, вошел по самую рукоять. Чудовище дернулось в воздухе, издало прощальный скрежет и рухнуло вниз.

Я успела лишь увидеть, как Роману и Лэй разбегаются в разные стороны. Когда до земли оставалось несколько ярдов, я оттолкнулась и прыгнула в сторону, чтобы не оказаться погребенной под гигантской тушей.

Эльф что-то выкрикнул, воздух подо мной сгустился, сделался упругим, смягчив падение. Я упала, прокатилась несколько шагов и осталась лежать, уткнувшись лицом в песок. Ко мне тут же подбежали друзья.

– Ты цела? – спросил ушастик.

Я перевернулась, села, выплюнула песок и кивнула.

– А сверчок издох, – довольно сообщил вор.

Тварь лежала в десятке шагов. Я поднялась и пошла к ней.

– Осторожно, – предупредил эльф.

– Оно издохло.

Я точно это знала, чувствовала. Насекомое было сгустком магии, но сейчас от огромной туши не исходило токов волшбы. Я выдернула из головы существа пятипалый, и тело жука покрылось сетью мелких трещинок, словно было глиняным. Одного дуновения ветерка хватило, чтобы чудовище рассыпалось в прах. Останки грозного монстра отличались от песка лишь грязно-серым цветом. Мы втроем стояли вокруг бархана, не в силах оторвать от него взгляды. Почему-то у меня кружилась голова. Я думала, что такие вещи случаются только со слабыми, трусливыми человеческими женщинами. Посчитав головокружение последствием полета под небесами, постаралась не обращать на него внимания.

– Ничего себе! – присвистнул Роману. – Что это было?

– Магия, – устало ответила я.

– Поэтому я и не чувствовал в нем жизни, – кивнул Лэй. – Чудный зверек сотворен какими-то могущественными волшебниками.

– Для охраны храма, – подтвердила я.

Эльф присел, зачерпнул горсть серого пепла, медленной струйкой высыпал его обратно:

– Интересно, давно ли это было?

– Очень давно. Десять веков назад, а может, и еще раньше…

– А что он жрал? – озадачился Лис. – Путники здесь нечасто ходят, а для прокорма такой здоровенной твари нужно много мяса…

– Думаю, он не жрал, – предположил ушастик. – Скорее всего, он спал. И просыпался, только когда кто-нибудь нарушал невидимую границу, которую сверчок призван был защищать. Ох, что-то голова кружится… – Эльф прикрыл глаза, с силой потер лицо.

– У меня тоже слегка, – признался Роману. – Но как же растяжение пространства? Разве оно недостаточно защищало замок?

– Растягивать пространство до бесконечности невозможно, – пояснил эльф. – Когда-нибудь мы все равно должны были дойти до пирамиды.

– Тут оно заканчивается, растяжение, – сказала я. – И вообще, волшба могла существовать, только пока живо насекомое.

– Магическое существо энергетически подпитывало и стабилизировало пространственное заклинание? – Лэй просиял, как будто узнал что-то очень приятное. – Закольцевали, значит… Интересное решение!

– Выходит… – Роману оторвался от созерцания пепла, огляделся и воскликнул. – Ну да, так и выходит! Смотрите!

Мы обернулись. Пространство стремительно сокращалось, а на нас надвигалась пирамида.