Школа № 13. Тень из шкафа

Matn
1
Izohlar
Parchani o`qish
O`qilgan deb belgilash
Школа № 13. Тень из шкафа
Audio
Школа № 13. Тень из шкафа
Audiokitob
O`qimoqda Артем Затиев
49 433,43 UZS
Matn bilan sinxronizasiyalash
Batafsilroq
Школа № 13. Тень из шкафа
Shrift:Aa dan kamroqАа dan ortiq

© А. Рогожина, текст, 2023

© А. Кожина, ил., 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

* * *

1. Благородный Роман

– Видали, а?

– Ничего себе!

– О-о, суперские…

Ребята восхищенно перешептывались. Кроссовки и правда были суперские. Другого слова не подберешь. Серебристые, как сталь, и переливающиеся, и с черными глянцевыми вставками. И липучками вместо шнурков. И на толстой-толстой полупрозрачной подошве. И – главное! – каждый раз, когда их владелец ступал на пятку, подошва взрывалась россыпью разноцветных огоньков.


– А я знаю, как это сделано! – шепнул Борька, возбужденно пихая Ваню в бок. – Там внутри диезы… нет, не диезы… Эх, забыл, но я точно знаю!

– Диоды, – хмуро пробормотал Ваня.

Роман в очередной раз притопнул о школьный паркет, показывая огоньки всем, кто плохо разглядел в прошлые сто пятьдесят раз. И небрежно сообщил:

– Да ничего особенного. Так, поносить неделю-другую. К следующему полугодию мне с роликами купят – вот это вещь.

К следующему полугодию! Это получается, через два месяца с хвостиком – опять новые кроссовки! Ваня тихонько вздохнул и опустил взгляд на свои «Скороходы».

«Скороходы» были… немодные. Скучные. Некрасивые. Унылого серо-белого цвета. То есть жуткие с самого начала, как только появились на свет на фабрике. Где-то лет двадцать назад, наверное. Потому что к Ване они перешли от двоюродного брата, Кольки, который из них вырос. А сколько человек носило их до Кольки – еще вопрос.

Ваня пытался было заикнуться о новых кроссовках, но мама только брови подняла:

– А эти чем плохи, позволь узнать? Это же натуральная кожа! Они тебе еще много-много лет прослужат.

Час от часу не легче! Много-много лет носить на ногах это! А у Романа уже через два с хвостиком месяца будут с роликами. Хотя ему и эти-то только что купили, в начале второй четверти. И почему вот такая несправедливость?!

Ваня знал, что ответит на этот вопрос мама: у папы сейчас трудности с работой, потерпи, не все сразу; что ты, жить без этих кроссовок не можешь, что ли? А он не может! Но разве же родители такое поймут…

– Дети, перемена давно окончена. – Марина Петровна, оказывается, уже заняла место за своим столом и недовольно глядела на сборище поверх своих огромных очков. – А ну-ка садимся. У нас сегодня сложная тема.

Все поспешили разойтись: сердить Марину Петровну не хотелось никому. Ваня опустился за их с Борькой парту и с облегчением спрятал под нее ноги, обутые в ненавистные «Скороходы».

На самом деле, если подумать, то жить без кроссовок можно. Конечно можно. В футбол гонять – и «Скороходы» сгодятся. Да что там, в них даже и лучше: испачкать не жалко, а чтобы продырявились – это очень-очень постараться надо. И на дерево прекрасно можно в них залезть. И с Брассом за палочкой побегать. Да что угодно можно.

Дело же не в кроссовках. Дело в том, что кому-то в жизни просто везет, а кому-то нет. Прежде Ваня об этом как-то не задумывался – ни в первых трех классах школы, ни раньше. А вот в этом году, пойдя в четвертый класс, Ваня понял: он – неудачник. И понял он это благодаря Роману.

Романа Орлова перевели к ним из школы на левом берегу, потому что там был слабый английский.

– А английский мне нужен, – говорил Роман, жуя жвачку, от чего фраза лениво растягивалась. – У нас родственники за границей живут.

– А где? – интересовался кто-то.

– Кто где, – многозначительно ронял новенький. – Лондон из зе кэпитал оф Грейт Бритен. Слыхали?

– И что, вы туда поедете? – спрашивал кто-то.

– Может, поедем. – Роман пожимал плечами. – А может, и переедем. Насовсем.

Ваня был бы счастлив, если бы Роман переехал куда-нибудь насовсем. Потому что всякий раз при виде новенького ему становилось… Ну если совсем по-честному, то завидно. Орлов был рослый. И классно одетый. И такой… уверенный. Как будто заранее знал, что все будут его уважать и принимать всерьез. И все, ясное дело, уважали – потому что, когда ты сам уверен, люди это чувствуют.

В самый первый день Романа попробовал на прочность рыжий Серёга, главный хулиган и задира в классе:

– Роман? Ничего себе имечко. А чего не повесть? – Кто-то из ребят захихикал, и Серёга ухмыльнулся: – Или Роман – потому что про любовь?

Ваня на месте новенького уже покраснел бы до корней волос. А Роман как ни в чем не бывало смерил рыжего холодным взглядом и спокойно ответил:

– Роман – означает «римлянин». Это имя подчеркивало благородное происхождение. Всяких дворняжек так не называли. А ты… наверное, Лёха? Или Серёга какой-нибудь?

Серёга не нашелся, что на это сказать, и отстал. Ване стало немного обидно за Брасса – он хоть и дворняжка, но какой умница! А Орлова с тех пор называли только Романом. Полным благородным именем, безо всяких сокращений. Красиво. Роман – это вам не Ваня-на-диване… Ванька-встанька. Иванушка-дурачок. Эх-х…

Борька подтолкнул его под локоть – но поздно. Марина Петровна надвигалась по проходу прямо на них, а она очень не любила, когда ученики считают ворон.

– Ваня Митрофанов, а ты о чем задумался?

– Я, э-э… – Ваня поспешно завертел головой, зацепился взглядом за цифры на доске: – Я решаю то, что в скобках.

– Почему?

– Потому что… – Собравшись, Ваня выпалил то, что знал точно, ведь математика ему всегда давалась хорошо: – То, что в скобках, нужно считать в первую очередь.

Марина Петровна склонила голову набок и повторила:

– Почему ты считаешь то, что в скобках, вместо того чтобы выбрать день и записаться на дежурство, как я попросила?

В классе захихикали. Роман Орлов, который сидел двумя партами впереди, обернулся и посмотрел на Ваню. Даже не посмотрел – так, покосился мимоходом. Будто Ваня не стоит серьезного внимания. Будто он букашка какая-то или мешок с мусором.

«Или последний неудачник, – подумал Ваня, огорченно уставившись в листок с фамилиями, который подпихнул ему под локоть Борька. – Потому что невезучий я, и все тут».

Оказывается, на дежурство записались уже все. И в листке оставалась единственная свободная дата.

Тринадцатое число.



2. Игра в шарики

После математики была большая перемена. Обычно Ваня с Борькой быстро проглатывали что-нибудь в столовой и бежали во двор. Но сегодня дождь лил такой, что на улице делать было нечего.

– Давай, может, в шарики? – Борька сунул руку в карман и побренчал его содержимым.

– Можно, – кисло согласился Ваня, все еще раздосадованный историей с дежурством.

Вообще-то, игру он любил. Ему нравились и сами шарики – стеклянные, тяжеленькие, прозрачные. Старшеклассники находили их иногда на железнодорожных путях, куда младшим ходить было строго-настрого запрещено. Шарики можно было выменять на что-нибудь, и Ваня постепенно собрал коллекцию, целых девять штук.

Играли так: кто-то ставил свой шарик в центр поля. Два игрока расходились в разные стороны и выбирали себе по шарику-битку́. Затем по битку надо было щелкнуть так, чтобы он покатился вперед и попал в чужой шарик, стоящий посередине. Тот, кто выбивал шарик из центра, забирал его себе. Хотя Ваня с Борькой дружили с первого класса и в конце партии всегда возвращали друг другу отыгранные шарики.

Игра в шарики требовала верного глаза… и ровного пола. А с этим в школе было не очень хорошо.

Школа № 13 занимала очень старое и знаменитое здание. Ваня не слишком-то интересовался, но, кажется, когда-то здесь жил какой-то князь… или герцог? В общем, особняк с колоннами, стоящий посреди немного запущенного парка, считался городской достопримечательностью. И директор, Вениамин Константинович, ревностно охранял ее. Будто это его собственный особняк, и парк тоже. Никого не подпускал – ни репортеров из местной газеты, ни даже ремонтных рабочих.



– Сам Пушкин когда-то ходил по этим галереям! – провозглашал директор, воздев палец к потолку с облупившейся краской. – Эти своды слышали дыхание великого поэта! Я не допущу, чтобы здесь установили какие-нибудь подвесные потолки!

В результате парк выглядел попрежнему красивым, но каким-то диковатым. Само здание подновляли снаружи и старательно убирали изнутри – об этом пекся завхоз, Фёдор Михайлович. Но массивные старинные двери постоянно заклинивало. Лепнина на стенах крошилась, и завхозу то и дело приходилось подмазывать щербины свежей штукатуркой. А на полу почти везде лежал древний деревянный паркет, который вытерся и выцвел до цвета сливочного мороженого.

И, если уж тебе хотелось сыграть в шарики, место требовалось выбирать тщательно.

Ваня с Борькой обычно выходили в галерею с большими окнами, которая почему-то называлась рекреацией. В конце эта галерея зачем-то делала поворот – только чтобы почти сразу же закончиться тупиком. В получившийся закуток задвинули огромный тяжеленный шкаф с глухими толстыми дверцами, покрытыми резьбой. Но главное – пол в этом закутке был ровный.

– Да, не повезло тебе, – мрачно протянул Борька, выставляя свои шарики в шеренгу у стены. – Дежурить тринадцатого числа… Хмм. – И друг многозначительно покачал головой.

Ваня с досадой выгреб шарики из кармана:

– Ну и что такого? Тринадцатое число в каждом месяце бывает. Что теперь, вообще из кровати не вылезать в этот день?

– Просто тринадцатое число – это еще ничего. А тринадцатое число в школе номер тринадцать – совсем другое дело. – Борька говорил с такой уверенностью, как будто заявлял, что один плюс два равно три. – Ты же понимаешь, какая у нас школа.



Ваня поморщился и поставил свой шарик посередине между собой и Борькой – на приметную половицу с трещиной.

 

– В этом здании чего только не творилось! – не унимался друг, отходя на свое место и присаживаясь на корточки. – Ты в курсе, что здесь вся электроника ломается? Потому что магнитное поле. Аномальное. А под крышей есть тайная комната, в которой предметы падают не вниз, а вверх! А статуя, которая в актовом зале, по ночам заходит в камин, который тоже в актовом зале, и спускается по нему к центру Земли – там, в камине, такая шахта, как у лифта! А на черной лестнице пропадают люди, и находят их только через тринадцать лет… в Австралии! А в конце парка, где вязовая аллея, закопан…

– И откуда же ты все это знаешь? – перебил Ваня.

Борька, казалось, удивился:

– Как откуда? Говорят!

На это Ваня только вздохнул. Правильно как-то заметила Марина Петровна: воображение у Бориса Попова фантастическое. Только уж больно он доверчивый. Наверное, вырастет и станет репортером новостей.

Сам Ваня хотел, когда вырастет, стать инженером и конструировать что-нибудь классное и интересное. Какие-нибудь сложные и полезные устройства. Но, конечно, раз он неудачник, никакого инженера из него не получится. А получится в лучшем случае уборщик. Уборщица – как из тучной и злобной тетки Анфисы, которая всю жизнь работает в их школе, и живет в соседнем дворе, и ходит так, словно ей уже сто лет.

Боря долго примеривался, пригнувшись к самым половицам и зажмурив один глаз. Потом ловко щелкнул указательным пальцем по своему шарику – бледно-желтому, как вареный лимон из солянки. Лимонный резво покатился вперед, с глухим «тюк!» стукнулся о серый Ванин шарик, и тот отскочил к стене.

Борька довольно встал и пошел забирать добычу. Ваня вздохнул и взял новый шарик из своей кучки.



Затем он промазал – само собой, он же неудачник. А Борька опять попал. Так что потом, когда снова была очередь Вани, тот попробовал задобрить судьбу и достал свой самый любимый шарик: прозрачный, с зеленовато-синими разводами, немного похожий на планету Земля. Уж с ним-то должно повезти! Борьке этот шарик тоже страшно нравился, и всякий раз, когда Ваня его доставал, друг предлагал меняться. Вот и сейчас Борькины глаза загорелись:

– Вань, ну давай поменяемся, а? Я тебе три своих дам в обмен на этот.

– Ни за что!

Ваня припал к паркету, старательно прицелился… И тут над его ухом внезапно раздалось:

– О. Что это у вас?

Можно было даже не оборачиваться. Роман всегда говорил этим тягучим ленивым голосом – как у взрослого. Такой где угодно узнаешь.

– Это игра такая. – Ваня насупился.

– Да я вижу. А дай мне попробовать?

Вообще-то, делать этого Ване не хотелось. Совершенно. Но почему-то он так не сказал. А разогнулся и, поколебавшись, опустил мраморный шарик на протянутую ладонь Романа:

– Пожалуйста.

Роман, не глядя, взял шарик, присел на корточки, примерился… Щелк!

Сине-зеленый мраморный понесся прямо вперед. Бэмс! Раздался гулкий стук. Борькин серый шарик отлетел в сторону, ударился о противоположную стену, подпрыгнул и остановился. А мраморный Ванин отскочил назад – мимо Борьки – за шкаф.

Ваня растерянно смотрел вслед шарику. Роман Орлов поднялся с корточек, и его потрясающие кроссовки сверкнули дорожкой огоньков.

– Извини. Перестарался немного, – бросил новенький.

А потом развернулся и как ни в чем не бывало пошел прочь. Оставив растерянного Ваню смотреть ему вслед.

Bepul matn qismi tugadi. Ko'proq o'qishini xohlaysizmi?

Muallifning boshqa kitoblari