© Гюля Мехтиева, 2010
Я не раз затеривался в море
С горлом, полным нежности и боли.
Ф.Г. Лорка
Затеряться в мире – не задача.
Кто-то знает истинные тропы,
Кто-то ходит верными путями,
Ну а мы, слепцы, бредем на ощупь.
Пилигримы, шествуем в потемках,
Позабыв нетленные советы.
Слышим только отзвук моря,
Видим дня незримые отсветы.
Затеряться в мире – это праздник,
Праздник изначальной сути.
Никому не высказать ту радость,
Что владеет сердцем безоглядно.
Никому не высказать то счастье,
Неподвластное слепому року,
Что зовет, манит и тонет,
Обещаний сладкозвучных полно.
1999
Нежность – это плевок осы.
Плавность – это часов полет.
Верность – это отсвет росы.
Горечь – это души налет.
Скрипка – бездна счастливого зла,
Музыкой возвеличенного до высот.
Как бы обманна она ни была,
Радует сердце веселый полет.
Смех – потусторонний звук.
Тополь – скелет судьбы.
Взгляд твой так рано потух.
В черный креп облачились холмы.
Поцелуи усталого солнца все так же
тонки.
Время отбрасывает тени на изгибы
твоей руки.
Две луны в водах отражены,
Иглами мечты к волнам пригвождены,
К сердцам пригвождены.ц
1999
Заметить искорки в пугливом пламени,
Облечь грядущее в иносказание.
Забыться поутру в кустистом вереске.
Продлиться за полночь в чуть слышном
шелесте.
Занять последние монеты времени,
Изведать тяготы чужого бремени.
Достигнуть вышнего, забот избегнув,
Радеть за ближнего, сомненья свергнув.
1999
Я надышался свежестью апреля,
Весенних песен криком накричался.
Ведь после ливня голубеет небо,
Переполняя дружеским участьем
Ко всей земле, ко всей нелепой жизни,
Простершей неустойчивости грани
К вершинам нашего сознанья.
С наивностью росы едва ли
Осмелился б поспорить,
Да не в этом дело.
Мне мудрости апрельской не оспорить,
А счастье от избытка онемело.
И слух пронзили сотни чистых звуков
Доверчиво, забыто и несмело.
Я различил в них новые мотивы,
Я погрузил в них с головою тело.
1999
Грусть, тихая грусть слетает на душу.
Замок хрустальный тобою разрушен.
Мир затопила слепая вода
Навсегда, навсегда!
1999
Душа моя, остылая душа,
Изъедена тоскою.
Все слышу моря шум,
Все жду иную песню,
Но свет иль мрак –
не вижу,
не чувствую –
не различаю.
Баку дождливый
так ли ты хорош?
И дробится ль о камень
Волны усталой плеск?
Несется вдоль окраин
Зари последней всплеск.
Нарвать цветов зимой
В садах… не знаю, где-то
Сложить у ног твоих
Коричневое лето.
И ветра крик, воспрянув,
Сорвать с кирпичной крыши.
И в город мой нагрянув,
Забыть о вечной тиши.
Баку, Баку, пугливый и тревожный,
И думать о минувшем, пожалуй, невозможно.
И невозможны детства задумчивые пени,
Я потону с тобою в тенетах смуглой лени.
1999
Мне не видать морского берега,
Не вдыхать солоноватого запаха прибоя,
Не ощущать твоих рук, теплых от усилий,
Не прибавлять ко вселенной бытия,
Не намереваться измерить расстояние
Между мечтой и удачей.
Не прикасаться к бугристой коре деревьев,
Взращенных заботливо чьим-то терпением,
Мне не…
1999
Я забуду тебя и когда-нибудь
Улыбнусь спокойно и просто.
Но до этого, видимо, долгий путь
Молений и поста.
И в предутренней мгле, различив силуэт, –
Твой, не твой ли, покажет время, –
Подберу безразличный ответ,
Не поверив в мирское бремя.
И поняв, что жизнь закончится так,
Смиренно и так ясно,
Повяжу вокруг пояса я кушак
Широкий, тонкий и красный.
Красный, как задремавшая боль,
Тонкий, как неверная память,
Широкий, как та земная юдоль,
Из которой я выбиралась.
1999
Как осталось мало сосен
В этом солнечном бору.
Разгулялась злая осень,
И не сладко на ветру,
На промозглом, на октябрьском
в этой стылой суете.
Как осталось мало счастья
в неприкрытой наготе.
1999
Я ничего не смыслю
Ни в этой морозной ночи,
Ни в смуглых отливах запястий,
Ни в сумерках летней печали.
Я ничего не помню.
И если прилив нахмурит
Брови свои одиноко,
Ему не скажу ни слова,
Не помяну в молчании.
Я ничего не вижу:
Ни сумерек, ни заката,
Ни праздничных восходов.
Только пугливые тени
Прячутся по углам.
Я ничего не значу.
И если случайно вскрикнет
Птица в предутренней рани –
Я ни о чем не жалею,
И ничего не желаю.
1999
Все смешалось – бред и явь, стон и
глупое позерство.
Этой жизни не смахнуть с лика
подлое притворство.
Все смешалось – пустота,
Суета и небытие,
И недугов пестрота,
И движенье в забытье.
К черту все:
Отлетевший дым забвений,
шумной славы суету,
Зло и сумрачность велений,
Лжи резную красоту.
К черту!
Но манит виденье,
Что-то тянет к жизни вновь,
То ли звук ночного бденья,
То ли церковки порог.
Утомленный и разбитый засыпаю в забытьи.
Словно Богом обозначен, вырван
из когтей судьбы.
1999
Федерико Гарсиа Лорке
Ты – хрустальный бокал,
Ты – созвездий певучее до,
Ты – слеза на моей ладони.
Ты – немеркнущий шалый закат,
Сердце, полное боли.
Не открыть, не узнать, не понять
Мне вершины твоих творений.
Только радостно думать и знать
О прекрасном твоем воскресении.
Темноликий Христос, ты явился
В жизнь мою как великое чудо.
На распутье появился.
Ты души моей цвет и желанье,
Ты единственный, что еще длится,
Ты единственный, что навеки –
Пусть и не повторится.
1999
Я люблю тебя, мой родной,
Мой единственный, мой нежданный.
Вот опять полыхнуло весной,
И шумят тополя пьяно.
В пьяном шуме тишь разлита,
Тишь такая, что нету мочи.
Тополиная ворожба
Путь удачливый нам пророчит.
Ворожить умеют лишь тополя,
Тополя – деревья печали –
Над седою землей
Руки свои разметали…
1999
Bepul matn qismi tugad.